— Молодец, — я сжала ее плечо и расплылась в ответной улыбке.
— Так что… — Лей встрепенулась. Черты ее лица смягчились, и я снова для себя обнаружила, какой чертовски очаровательной она могла быть. — Как насчет того, чтобы приукрасить твой дом? Занавесочки там развесить. Или, например, эти страшные часы — может уберем их? Время здесь все равно не имеет значения.
— Не трожь часы, — игриво засмеялась я. — Их тиканье меня успокаивает.
— Ладно, хотя бы этот диван. Смотри какой он продавленный! Давай его… вздуем немного.
— Валяй, — махнула я рукой, покорившись.
— Так не я, а ты валяй! — усмехнулась Лей. — Это твой дом! Менять его можешь только ты. Представь, что диван округлился и подушки вернули форму.
Я бросила взгляд на диван и сделала так, как сказала Лей. Накидка тут же приподнялась и натянулась, свидетельствуя о том, что сиденья под ней вернули свою форму.
— Ну, вот, какая красота… — одобрительно протянула Лей, но затем наклонила голову, критически оглядывая старомодный, грубоватый предмет. — Или нет… Но уже лучше, чем было. Попробуй еще сделать то, чего нет. Например, зеркало. Я не заметила, есть ли они здесь вообще, — оглянулась вокруг себя Лей.
— У меня были страшные предки и не любили смотреться в собственное отражение, — наигранно огрызнулась я.
— А по-моему, ты очень симпатичная, — слова Лей прозвучали искренне, без лести.
Я довольно улыбнулась и выбрала пустой угол в зале. Вспомнила зеркало, которое стояло в моей квартире на Технической и представила его на новом месте. Воздух сгустился, и в углу появился прямоугольник в человеческий рост, залитый серебряным сиянием. Он быстро преобразовался в зеркало в простой черной раме. Каким я его и помнила.
— Отлично! Ты прекрасно справляешься, — подбодрила меня наставница. — Так что там было с заданием, когда я ушла? У тебя что-то получилось?
— Ничего.
— Ладно, — она философски пожала плечами. — Некоторые супримы умеют управлять животными, может быть, это твоя стезя…
Я лишь развела руками.
— Что это? — мой взгляд упал на странный, переливающийся перламутром предмет на широком деревянном подоконнике.
Я подошла ближе, и руки сами потянулись к лежащей передо мной колоде карт Таро.
— А, это… — Лей приблизилась, рассматривая находку. — Это твои воспоминания. Самые яркие и самые важные. Твои достижения, опыт — то, что делало твое пришествие уникальным. Каждый из нас приносит с собой нечто подобное после смерти. Это самое ценное, что есть у души. Они буквально пропитаны энергией и эфиром, — я слушала Лей, ощущая сильное притяжение колоды. Она была ощутимо тяжелее, чем обычно. — Я храню свои за стеклом на стенде, как трофеи, — призналась Лей с лёгким смешком. — Когда захочешь, можешь расслабиться, закрыть глаза и сосредоточиться на энергии в твоем артефакте. Воспоминания сами нахлынут. Поищи здесь еще, — она вытянула шею, оглядываясь по сторонам. — Наверняка, еще что-то найдешь. Они все переливаются перламутром. Это эфир.
Колода отправилась в сервант. Эфир радужными зайчиками рассыпался по залу, отражаясь от граней хрусталя. Я догадывалась, что это воспоминание будет связано с моей Лейлой и жизнью в таборе.
— Ладно, я пойду, а ты продолжай творить, — Лей развернулась и взмахнула руками на окружающий ее деревенский шик.
Я вышла проводить её к двери. На улице уже вновь светило солнце. Капли дождя сверкали на траве, воздух был свеж. Заметив в отражении оконного стекла свою взъерошенную стрижку, мне вдруг захотелось снова отрастить длинные волосы. Однако, как бы я не старалась, у меня ничего не получилось. Я удивленно хмыкнула.
— Знаешь, ещё в Преддверии одна служащая предлагала мне изменить внешность, пока была возможность. Говорила, после Суда ее не будет.
Лей остановилась на ступеньке ниже меня, отчего стала совсем крошечной.
— Все верно. В раю мы не можем менять внешность. Чего не скажешь о демонах в аду. Те горазды эксплуатировать свое право, — пробурчала в сторону наставница.
— Но почему?
— Таковы правила этих мест. Зато мы понимаем друг друга. В аду же говорят на более чем 15 тысячах языках. Ты симпатяга, зачем тебе что-то менять в себе, — улыбнулась мне Лей и, оглядев мою простую футболку с джинсами, предложила: — Хотя гардероб… гардероб ты можешь создавать любой. На любой вкус и случай.
— Как у Луция?.. — я лукаво подмигнула.
Лей с преувеличенным страданием закатила глаза, быстро спустилась с холма и вышла через застывшую в воздухе дверь, посреди поля. Я помахала ей на прощание и вернулась в дом.
Сев в тишине на кухне у окна, я задумалась. Можно было бы пустить небольшую реку рядом с домом, будет приятно посидеть на ее каменистом берегу на закате и просыпаться под шум воды. Стоило мне подумать об этом, как за окном зашумела горная чистая река, а из травы выросли камни. Я вышла на улицу и подошла к воде. Зачерпнула ладонью пригоршню и сделала глоток. Вода была сладковатой, вкусной, как и везде в раю. Сняв обувь и закатав джинсы, я вошла в реку. Прохладный поток ласкал мои щиколотки. Повернувшись к дому, я представила за ним гору. Достаточно высокую, чтобы он мог облокотился на нее, а солнце — прятаться и вставать из-за ее гребня. Гору в форме женской спины, как у Ондатже.