Я взволнованно выдохнула и забегала глазами.
— Это… частное расследование, — строго проговорила я, выпрямив плечи и пытаясь придать веса своим словам.
— Мы не получали разрешения, — повторил служащий, щурясь с подозрением.
— Просто поставьте метку. Я ведь не сбегу с ней.
— Покидать Рай можно только с разрешения кабинета магистра Октавиана, — механически ответил он и отвел от меня взгляд, откинувшись на спинку кресла. Всей своей позой он давал понять, что не намерен более со мной препираться.
Рыцари изваяниями застыли по обе стороны от кафедры. Я расзосадаванно потопталась на месте, сдавленно выдохнула и вышла вон. Хмурясь я брела от Дворца Порядка, не думая о направлении. Какой идиотизм. Теперь я понимала Лей. Надо будет выкроить время на следующем задании… Но что, если меня больше не отправят в Екатеринбург? С этой меткой я ничего не успею! Сколько нужно было ждать до следующего задания?
Я вышла на набережную. Внизу, за ажурным парапетом, бушевала река Совести. «Неудивительно, что она так тревожна», — подумала я, глядя на пенящиеся потоки. Я не могла терять время. Решение пришло само — работать с тем, что есть, спуститься в Клоаку и попытаться разыскать Мобрэя.
Побродив вдоль Набережной я заметила узкую крутую лестницу, спускающуюся под Барьер. Невидимый проход, поросший живой изгородью, был закрыт высокими проржавевшими воротами, закрытыми на тяжелый замок. Сквозь их погнутые прутья легко было пролезть. Очевидно, я была не первой, кто проникал на запретную территорию этим путем.
Я осторожно спускалась по высоким, скользким от влаги ступеням, держась за выступы в каменной кладке стены. Ледяные брызги то и дело пугали меня, когда высокая волна с грохотом врезалась в Набережную. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь мозаику Барьера, отбрасывал на стены и ступени сказочно красивые цветные пятна. Было в этом что-то волшебное и таинственное, словно я спускалась в запретную сокровищницу.
Моим глазам открылся целый подземный город. Жизнь здесь вибрировала и шумела не меньше чем наверху. Из узких окон земляных домов, словно вылепленных из желтого песка, вырывались оживленные голоса, звон посуды и обрывки музыки. Улицы гремели от звуков стройки. Голос Клоаки был выкручен на максимум, и она сама, словно пыталась перекричать яростный шум прибоя.
Мобрэй, как мне казалось, был достаточно известной личностью, раз до меня дошли слухи о нем в первый же день моего появления в раю. Я должна была наткнуться на того, кто бы знал о нем. «Но не здесь. Здесь слишком шумно», — рассуждала я. Он скрывается, поэтому нужно идти глубже.
Улица за улицей я шла дальше, погружаясь в этот песчаный лабиринт. Но чем глубже я заходила, тем стремительнее менялась атмосфера вокруг меня. Рёв прибоя стих, сменившись давящей тишиной. Казалось, я даже ощущала всю тяжесть толщи земли, что была надо мной. Фонари встречались всё реже, а тени — всё чернее. Люди, попадавшиеся мне в этих местах, словно от недостатка света, казались высохшими и сгорбленными. Я стала ловить на себе пристальные любопытные взгляды и прибавила шаг. В такой тишине редкие группы, что встречались мне, шептались, словно переживали быть подслушанными. До меня стали доносится доноситься сдавленные стоны, рыдания и мольбы о помощи, источник которых я не могла найти. Я начинала видеть обратную сторону рая, о которой меня предупреждала Пиппа.
— Ищешь…? — чья-то костлявая рука впилась мне в запястье. Я вздрогнула и обернулась, встретившись с горящим, нездоровым блеском женских глаз. По ее лицу, изборожденному морщинами, бродила хитрая улыбка.
— Что? — не расслышала я.
— У тебя какие-то проблемы? …я говорю, — снова произнесла она некое слово. И я поняла, что это был новый термин для меня, значение которого я еще не знала. — Недавно здесь? — догадалась она по моему растерянному лицу. — Воспоминания, опыт прошлых жизней. Мы называем их «переживания», «экспириенсы». Короче — экспы. Хочешь почувствовать себя английской герцогиней на ее роскошной свадьбе? Или провести ночь с Клинтом Иствудом в лучшие его годы? — подмигнула она мне.
— Нет, — я резко отшатнулась, высвобождая руку. Женщина брезгливо сморщилась и быстро зашагала прочь. — Я ищу Мобрэя! — догнала я ее, хватая за рукав, как до этого она схватила меня.
Женщина зло обернулась, и ее глаза метнулись по сторонам. Резко дернув ткань из моих пальцев, она, не проронив ни слова, почти побежала, отстраняясь от меня, как от прокаженной. Все это непривычно контрастировало с вечно приветливыми и доброжелательными жителями Верхнего города.