— Вот так, — завершил он свои приготовления. — Что у нас на ужин?
Я закрыв лицо рукой, глухо рассмеялась и посмотрела на Пиппу.
— Что мы ему приготовим?
— Нам нужно будет позже обсудить все блюда, что вы знаете, — тихо сказала она, наклонившись ко мне. — А пока давайте приготовим что-то универсальное. Например, легкий томатный суп с красной чечевицей и итальянской пастой ачини ди пепе. — Она мечтательно закатила глаза и забарабанила пальчиками по подбородку. — Куриные грудки в сливочно-горчичном соусе с картофельными дольками… и салат — битые огурцы с чилийским перцем и арахисом. А на десерт — шоколадный фондан с шариком пломбирного мороженого.
Я застыла, глядя на неё с изумлением. Пиппа заметила моё выражение лица и испугалась.
— Ах! — она прикрыла рот ладошкой. — Плохо сочетаются продукты, да? Я всегда об этом забываю. Мне просто нравятся эти блюда сами по себе, а о сочетаемости я все время забываю… — она смущённо опустила взгляд.
— Да нет, что ты… — я усмехнулась, почесав затылок. — Я просто половины из этого даже не знаю, как выглядит. — Я повернулась к Луцию: — Тебя устроит курица в сливочном соусе с картошкой?
— О, да! Звучит вкусно! — некромант активно закивал, и на его шее тут же материализовалась салфетка, которую он с предвкушением поправил. — Но тебе нужно подтянуть свои кулинарные знания, — добавил он назидательно. — Тот обед из трёх блюд с десертом, что предложила твоя маленькая помощница, мне очень понравился!
— Пиппа, у твоей кухни появился новый поклонник, — улыбнулась я служащей.
Её щёки залились румянцем.
— Мне нравится, что ты сделала снаружи, — проговорила Лей, выглядывая в окно кухни.
Ребята ещё долго пробыли у меня. Вместе с ними в мой дом ворвались шум, смех и движение. Они могли бы остаться хоть навсегда — я была бы только рада. Как-то незаметно разговор перетёк к моему старенькому дому. Луций тут же взял на себя дизайн, щедро засыпав меня идеями по модернизации. Лей, с ее скептическим взглядом на любые предложения демона, отвечала за логичность, а Пиппа, оказавшаяся прирожденной хозяйкой, должна была вдохнуть в мой новый дом уют.
За ужином над нами вырос второй этаж. Появились панорамные окна — на первом, и просторные светлые комнаты. Старую печку, кстати, оставили — все согласились, что она была душой этого дома, и обыграли ее в дизайне остальных помещений.
Пиппа распорядилась побросать повсюду ковры. На окнах появились плотные шторы и прозрачная, почти невесомая тюль, создающая иллюзию движения воздуха. На диваны и кресла приземлились мягкие плеяды и пестрые подушки.
Рядом с кухней с грохотом раздвинулась стена, и пол, ушедший глубоко под землю, освободил место под большой погреб с едой и напитками, в котором мы провели некоторое время, пока Пиппа занималась его наполнением. Она перечисляла мне все продукты, которые могли ей понадобится (половину из которых я слышала впервые — ей пришлось объяснять мне, что они из себя представляли, какими были на вкус, цвет и форму, чтобы я могла их воплотить). Стеклянные полки с яркими бутылками и банками словно парили в невесомости, отражая свет бесчисленных ламп. Получился удивительно уютный и светлый погреб. Я и не знала, что такие бывают.
Луций запросил для себя кабинет, который оформил полностью под себя и по своему вкусу. Он собирался здесь работать, что меня рассмешило. Однако в глубине души я была рада тому, что больше не буду здесь одна. Вальяжно пройдясь по восьмиугольной комнате, он повелительно указал мне длинным тонким пальцем, где кинуть восточных подушек, поставить резные деревянные ширмы и повесить светильники из венецианского цветного стекла. По стенам вверх надстроились деревянные шкафы с бесчисленными старинными пыльными книгами, полуразрушенными черепами и огарками свеч. Пол из двухцветной плитки — пожелтевшей белой и посеревшей чёрной — спиралью закручивался к центру его новой комнаты. Почти все предметы здесь двигались: черепа, когда ты проходил мимо них, щелкали своими челюстями, книги хищно захлопывались. Табуретка могла в любой момент сбежать из-под тебя, когда ты пристраивался, чтобы сесть. Все здесь, как и сам Луций, обладало характером: шутливым или скверным (как считала Лей).
Пиппа тоже оборудовала себе маленькую спальню, где впрочем было лишь самое необходимое. А также один причудливый вязальный аппарат: «ткацкий станок», как объяснила Пиппа. В высокой деревянной раме с множеством вертикальных нитей. На нам уже была начата одна из ее работ. Пиппа вязала гобелены, быстро перебирая цветные пряди маленькими пальчиками. Такие станки я видела лишь в книгах по истории и в музеях, но для неё — это было любимое хобби. Возле станка стояла большая корзина с множеством цветных фактурных нитей: мягких и жестких, тонких и толстых. Эти нити в гобелене могли передать не только цвет, но и текстуру, своей формой выделяя отдельные травинки, выпуклость камней и движение воображаемых волн на реке.