Я заерзала на месте. От одной мысли о случившемся стало не по себе.
— Ничего, — процедила я, опустив голову.
— Интересное совпадение… Ваш отец, беглый отступник, скрывающийся от правосудия, проводит запретный ритуал, используя укрываемый от нас артефакт. Вы, его дочь, участвуете в этом. И теперь именно вы становитесь новым… — последнее слово магистра потонуло в грохоте стопки бумаг, которую он швырнул на стол перед служащим. Тот вздрогнул, а я нахмурилась.
— Простите? — переспросила я.
— Вы расскажете мне всё, что знаете, — взгляд Октавиан потух. Он бросил взгляд за мою спину и приказал: — Алессандра.
Женщина неслышно возникла в поле моего зрения, подойдя к магистру. Откинув волну длинных волос, она наклонилась ко мне и заглянула в глаза. Воспоминания нахлынули кадрами-вспышками, унося в день моей смерти. Мне стало страшно. Ее губы шевелились, но я слышала лишь собственный голос в голове:
«Музыка? Как странно… Я не чувствую ног… Не чувствую пола». Алессандра прикрыла веки.
— Она была сообщницей Виктора? — голос магистра донесся будто издалека.
«Папа? — звучал мой голос устами Алессандры. — Он совсем не изменился… Что этим людям нужно от тебя? Ты их заложник? Как же кружится голова… Не могу пошевелиться…» Ее глаза внезапно вспыхнули: «Останови его! Сережа! Нет! Кровь… О боже, сколько крови! Господи, зачем?! Егор! Остановитесь! Папа… Нет! Ты не мой отец! Кто ты?! Что тебе нужно от нас?!»
— Она впервые видела его… — прозвучал где-то голос магистра. — Что ей известно о ритуале?
«Блеск его доспехов… Не могу оторваться… Хочу прикоснуться…» Алессандра испуганно вздохнула: «Горит горло. Какая теплая кровь… Этот запах… Всё кружится… Не чувствую ног. Трудно дышать. Мне кажется, оно дышит. Оно живое… Папа, я ничего не вижу…»
— Этого я не ожидал… — снова донесся голос Октавиана. — Он принес ее в жертву.
Лицо Алессандры расплылось, как в мареве. Я опустила раскалывающуюся голову, смахнула слезы и только тогда заметила, что вцеплась в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели.
— Что вы со мной сделали?.. — медленно спросила я, ища глазами фантастическую женщину. — Мой отец… Это было похоже на то, что он делал со мной тогда! — Ко мне возвращались силы. Силы и ярость.
— Успокойтесь, — строго потребовал магистр, нервно зашагав по кабинету. — У вас есть догадки, зачем Виктору был нужен этот ритуал?
— Нет, — выпалила я, следя за его перемещениями, как зверь.
— Кто был заточен в саркофаге? — продолжал допрос Октавиан.
— Не знаю!
Я потерла виски и, подняв глаза, встретилась с его взглядом.
— Откуда я знаю?! Вы мне скажите! Об этом саркофаге все знают больше меня…
В дверь постучали.
— Магистр, Шэн Лей Тао, — доложил стражник, приоткрыв дверь.
— Благодарю, — кивнул Октавиан и, когда дверь закрылась, снова обратился ко мне. Он наклонился ближе и понизил голос: — Вы подготовите для меня подробный отчет. Я хочу увидеть в нем всё: события, предшествовавшие ритуалу, людей, сны, ощущения, подозрения, случайные совпадения. Всё, даже самые незначительные, на ваш взгляд, детали. — Он протянул мне чистый лист плотной бархатной бумаги с эмблемой «семени жизни» в шапке. — И еще: никто не должен знать о случившемся. Запомните, никто. — Магистр отстранился и сказал громче: — Я обязан приставить к вам наставника. Попросите Лей зайти.
Служащий расторопно вскочил, открыл дверь и жестом подозвал кого-то. В кабинет вошла невысокая молодая женщина-азиатка с блестящими черными волосами. Ее свободная белая рубашка была перетянута в талии широким кожаным ремнем, к которому крепились разнообразные кисти, небольшие ножи причудливой формы, валики и палочки.
— Магистр, — девушка слегка склонила голову, быстро бросив на меня оценивающий взгляд.
— Лей, — кивнул Октавиан и, указывая на меня раскрытой ладонью, представил: — Твоя подопечная. Васильева Вера Викторовна, — и, поймав ее вопросительный взгляд, уточнил: — пятьдесят второй… — Его слова вновь потонули в грохоте — тяжелая печать выскользнула из рук взволнованного служащего и упала на пол. Но азиатка, кажется, всё поняла. На ее лице отразилось удивление, и она пристально посмотрела на меня. — Задержитесь. Ожидайте свою наставницу в коридоре, — обратился уже ко мне магистр.
Я нерешительно поднялась, ощущая на себе тяжесть их молчания. В последний раз взглянула на таинственную женщину в углу. Та не смотрела на меня, листая книгу, взятую с полки магистра. Свернув в трубочку листок для отчета, я вышла из кабинета.