Лондон был пуст, и Уимс мог делать все, что хотел. Никто не мог, как он сам выражался, «заставить его выйти из игры». Она получала множество писем от друзей отца с разнообразными предложениями помощи, но, конечно, помощь ей была не нужна, и в своем нынешнем состоянии тайного счастья она не желала никого видеть. Она отвечала им благодарностями и туманными обещаниями встретиться «когда-нибудь позже».
Один молодой человек – тот самый, что часто делал ей предложения, – не удовлетворился этим и, движимый великой преданностью, приехал аж из Шотландии, разузнал у смотрителя блумсберийского дома, что Люси живет с теткой, и явился на Итон-Террас. Но в тот день Люси и мисс Энтуистл катались на машине, нанятой Уимсом, а как раз в тот момент, когда молодого человека вежливо выпроваживали из дверей Итон-Террас, Люси сидела в лодке на реке у Хэмптон-Корта – а Уимс был на веслах, и греб очень медленно, поскольку быстро перегревался. Мисс Энтуистл, опершись на каменный парапет дворцового сада, наблюдала за ними. Хорошо, что за ними не наблюдал молодой человек – увиденное ему бы не понравилось.
– Что представляет собой мистер Уимс? – неожиданно спросила мисс Энтуистл вечером, когда они собирались спать.
Люси опешила. До сих пор тетка не задавала вопросов и не говорила о нем ничего, кроме общих замечаний о его доброте и благородстве.
– Что представляет собой мистер Уимс? – глупо повторила она, потому что не только растерялась, но и поняла, что понятия не имеет. Ей даже в голову не приходило задуматься, чем он занимается, не то что спросить. Все это время она словно спала, уютно устроившись у него на груди.
– Да. Что он собой представляет, кроме того, что он вдовец? – сказала мисс Энтуистл. – Мы знаем, что он вдовец, но это вряд ли можно считать профессией.
– Я… не думаю, что знаю, – проговорила Люси, чувствуя себя полной дурой.
– Ну, возможно, он ничего собой и не представляет, – сказала тетка, целуя ее на ночь. – Кроме того, что пунктуален, – с улыбкой добавила она, задерживаясь у двери своей спальни.
Через два-три дня, когда Уимс снова нанял машину, чтобы свозить их на прогулку в Виндзор, и они прихорашивались перед чаем в дамской комнате гостиницы, мисс Энтуистл, поправляя перед зеркалом растрепавшиеся от ветра волосы, вдруг повернулась и, несмотря на торчащую изо рта шпильку, спросила:
– От чего умерла миссис Уимс?
Люси разнервничалась. Если в прошлый раз она смотрела на тетку глупо, то теперь в ее взгляде читался ужас.
– От чего она умерла? – повторила она, краснея.
– Да. От какой болезни? – спросила тетка, продолжая закалывать волосы.
– Это… была не болезнь, – беспомощно сказала Люси.
– Не болезнь?
– Я… думаю, это был несчастный случай.
– Несчастный случай? – Мисс Энтуистл вынула шпильку изо рта и в свою очередь уставилась на нее. – Что за несчастный случай?
– Думаю, что довольно серьезный, – сказала Люси, совершенно лишившись присутствия духа.
Как она могла рассказать эту ужасную историю, которая так странно связывала ее и Эверарда священными, ужасными узами?
На это тетка заметила, что несчастный случай, приведший к смерти, обычно считается серьезным, и спросила, в чем именно он заключался, помимо того, что был серьезным. Люси, загнанная в угол, инстинктивно чувствуя, что тетка, уже не раз восхищавшаяся тем, как героически держался Уимс в своем горе, могла бы восхититься еще сильнее, узнай она, сколь трагично это горе было на самом деле, и начала бы расспрашивать о причинах такого героизма, – вышла из положения, сказав то, что решила сказать с самого начала, хоть это была и неправда, – что не знает.
– А, – сказала тетка. – Ну что ж… бедняга. Удивительно, как он все это переносит.
И снова в ее мысленном взоре, теперь с еще большим сомнением, возникли те самые серые брюки.
В тот день за чаем Уимс, с той простой естественностью, которую Люси находила такой умиротворяющей, почти что с грубой откровенностью, с какой говорил о вещах, о которых более утонченные люди не стали бы упоминать, – рассказывал о своем последнем визите в Виндзор.
– Прошлым летом, – сказал он, – мы с женой (тут мисс Энтуистл насторожилась) приехали сюда на воскресный ланч в этом же зале, но там было так много народу, и обслуживание было настолько чудовищным, что в итоге нам пришлось уехать, так и не пообедав.
– Вообще не пообедав, – повторил Уимс, и лицо его исполнилось печального изумления при воспоминании об этом.
– Ах, – сказала мисс Энтуистл, наклоняясь к нему, – давайте не будем воскрешать грустные воспоминания.