Холодок пробежал по спине Иры. Женщина никогда не задумывалась о том, что пока она спит, кто-то действительно охраняет её покой. Кстати, не только её.
Мужчина не торопился идти к себе. Он стоял у машины с опущенной головой. Будто чувствовал себя в чём-то виноватым.
Будто что-то давило на него. Что-то разрывало его душу.
А потом он обернулся и с какой-то затаённой тоской посмотрел на окна дома.
Женщина дёрнулась назад. Видеть её Вадим не мог. Она не зажигала свет на кухне. Но ей показалось, что он смотрит прямо ей в лицо.
Нет. Он смотрел ей в глаза.
Мужчина вздохнул и направился к своему «гостевому» домику.
«Показалось», - выдохнула Ира, прижав руку к груди, где, то ёкало, то начинало бешено стучать сердце.
Она ещё немного постояла у окна и вернулась в спальню к Игорю, который продолжал сладко спать и не заметил её временного исчезновения из постели.
Ира прижалась к супругу и закрыла глаза, вот только засыпая, неожиданно возникли глаза Вадима, полные тоски и нежности.
Глава 51.
Мужчина вышел из машины и устало понурил голову.
«Сегодня я был на волосок от непоправимого, - сжалось его сердце. – Страшно представить, если бы я опоздал. Вот и не верь в судьбу, - хмыкнул он. – Если бы Игорь не свалился с моста, то мы всё ещё были бы за много километров от города. От Ирины. И тогда могло произойти всё, что угодно».
Мужчина вздрогнул, от страшных мыслей сердце заныло. Он повернул голову в сторону дома. Где-то там, в спальне, в супружеской постели, спала Ирина, женщина, которая была для него центром его вселенной.
«Ирочка, - вздохнул, представив, что она стоит у кухонного окна. Дрожь пробежала по его телу. Он с тоской всматривался в тёмное окно. – Ирочка», - болела его душа.
Вадим поднял голову и стал всматривался в небо. Вспомнил тот вечер, когда они вместе любовались звёздами, когда она была так близко, что он боялся дышать. Боялся, выдать себя. Боялся, потерять её.
А сегодня…
Вадим снова вздохнул и направился в свой «гостевой» домик.
«Надо ещё прослушать автоответчик», - думал мужчина открывая входную дверь.
Телефон утонул, но у него была возможность прослушать сообщения, так как восстановил свой номер, как только нападавших увезли правоохранительные органы.
Он сбросил кроссовки и босыми ногами прошёл на кухню, носки ему не достались, здоровье работодателя важнее. Поставил чайник на плиту. Потёр озябшие руки.
«Чай и горячий душ», - думал, вставляя сим-карточку в запасной старенький гаджет.
Экран телефона загорелся синим. Закипел чайник. Вадим выключил газ. Налил кипяток в чашку и бросил чайный пакетик.
Телефон звякнул.
Мужчина отхлебнул глоток обжигающей жидкости и открыл сообщение.
- Одно голосовое от Ирины, - удивился он.
Вадим набрал команду, чтобы прослушать его.
В динамике раздалось тяжёлое дыхание и цоканье каблуков, а потом незнакомый голос произнёс: «Добегалась?»
Мужчина рухнул на стул, услышав ехидное: «Ещё нет!», - от женщины.
Минута тишины и Вадима оглушил крик преследователя от боли, вперемешку с ругательствами.
Он вскочил со стула, забыв, что в руках у него чашка с горячим чаем, который расплескался. Рука горела и быстро начала краснеть. Вадим поставил чашку и схватился за волосы, осев обратно на стул, слушая, как боролась любимая женщина с нападавшими. Сердце сжали железные тиски. Он не дышал, прислушиваясь, рисуя в уме чудовищную картину происходящего.
Экран телефона погас. А Вадим так и сидел, сгорбившись, запустив руки в волосы, облокотившись локтями на стол. Его глаза были закрыты. По щекам катились слёзы.
«Ирочка», - простонал, вскакивая на ноги.
Он заметался по кухне. Выбежал в коридор и, забыв обуться, выбежал на улицу. Не чувствуя холода, мужчина за считанные секунды добрался до хозяйского дома. И замер у входной двери. Сердце бешено стучало. Он упёрся лбом в холодное металлическое полотно, стараясь успокоится. Рывком дёрнул за ручку и остановился. Он не мог пересечь эту границу.
Точку невозврата...
Мужчина сжал руку в кулак, желая со злости ударить по железной двери, но сдержался.
Скрипя зубами, он развернулся и медленно пошёл обратно, к себе в домик. Ноги замёрзли. Его трясло. Рана на ладони открылась и кровоточила, пульсируя. Но мужчина не чувствовал холода и боли. Он находился в каком-то трансе, сражённый своей беспомощностью. Чувства, как нарыв, готовы были прорвать панцирь и вырваться наружу.