«Вера» бросилась в бегство с такой скоростью, что нашла новое укрытие (Кир успела достать Ее семью лучами, все сдержали отражатели), лишь преодолев две трети Пояса. Теперь, два часа спустя, астероидов стало гораздо меньше, а Она все еще бежала. Правда, иногда пробовала другую тактику — ракеты на параболических траекториях, ложные цели, даже скрытый экраном рой мин, — но каждый раз Джосер их засекал, а Кир уничтожала.
Пять минут наконец прошли. В двадцать пятый раз орудийное ядро приказало обслуживающим его компьютерам переключиться в режим «полуавтоматической атаки». Предупреждающая трель, модель цели, индикаторы. В этот раз Она укрылась за АД-2049, убогим крохотным астероидом (они все были такими теперь, когда Пояс начал сходить на нет), на чье уничтожение понадобился лишь один залп. «Вера» кинулась в бегство, решила обойти «аутсайдер» по дуге — Она пыталась так сделать каждый третий или четвертый раз, — но путь Ей преградили лучи. Прежде чем Она нашла укрытие, Кир достала противника одиннадцатью выстрелами, все сдержали отражатели. Тахл отзеркалил Ее движения, оставшись в радиусе поражения, и опять остановился. Компьютеры, обслуживавшие орудийный узел, начали очередной пятиминутный отсчет.
— А вы все лучше справляетесь, — сказала Кир Джосеру.
Тот принял похвалу, еле заметно кивнув, и совершенно серьезно ответил:
— Все повторяется. Я люблю, когда все повторяется.
На мостике стояла приятная тишина, а Фурд был молчалив и доволен. Пояс становился все разреженнее, астероиды — все меньше, пространство между ними росло, и каждый раз, когда Она срывалась в бегство, все больше неумолимо точных выстрелов Кир попадало в цель. У Нее кончались силы; и, кажется, дело было не только в потере энергии из-за постоянной работы отражателей, «Вера» потеряла волю к борьбе. Даже периодические контратаки были какими-то нерешительными. Но самое важное заключалось в том, что они снова загнали Ее в зону поражения, и, похоже, выбраться оттуда Она уже не могла.
Коммуникатор Фурда зажужжал.
— Коммандер, могу я с вами поговорить? — Голос Каанг звучал настолько же плохо, насколько она выглядела, когда Фурд видел ее в последний раз.
— Каанг. Приятно снова вас слышать (Нет, неприятно). Как вы?
(«Как она?» — спросил он час назад, когда один из медиков наконец связался с мостиком.
«Она почти умерла, коммандер, когда корабль выбросил ее. Она и сейчас едва жива».)
Пилот ничего не ответила. Он попытался снова:
— Как вы, Каанг?
— Я в медицинском отсеке, коммандер.
— А, — у Фурда никогда не получалось поддерживать с ней беседу о чем-либо, кроме ее должностных обязанностей. Он попытался снова и на этот раз прибег к крайнему средству, которое пускают в ход все посетители у постели любого больного: — Вам что-нибудь нужно?
— Об этом я и хочу поговорить с вами, коммандер. Медики говорят, что серьезных повреждений нет.
— Это хорошо… Каанг, я не знаю, как выразить, насколько мы вам обязаны. — Фурд не кривил душой, он действительно не знал, как говорить о таких вещах, и сейчас выплюнул слова, словно признавшись, что подхватил какую-то венерическую болезнь.
— Коммандер, думаю, я должна вернуться к своим обязанностям.
— Нет, — Фурд почувствовал облегчение, сейчас он, по крайней мере, оказался на знакомой территории. — Когда вы восстановитесь, да, но не ранее. Пока у нас есть адекватная замена.
— Кто сейчас управляет кораблем, коммандер?
— Тахл. У меня и у него есть удостоверения пилотов.
— Коммандер, прошу меня извинить, — она позволяла себе спорить, только когда дело касалось полетов, — но какие у вас с Тахлом показатели на последних тестах? Семьдесят пять процентов?
— У Тахла семьдесят пять. У меня семьдесят четыре.
— Лучшие военные пилоты набирают около восьмидесяти. Я никогда не опускалась ниже девяноста пяти. Она не позволит вам преследовать Ее вечно, коммандер. Я нужна на мостике.
— А вам нужен отдых, как мне сказали врачи. — («Она провела без всякой помощи на целый час больше, чем необходимо, коммандер, — отрезал доктор, чьи руки были по локоть в дерьме и крови, — и нуждается в отдыхе. Прежде всего в отдыхе от вас».) — Вы мне будете очень нужны, Каанг, когда мы наконец выгоним Ее из Пояса и бой начнется по-настоящему. Если это вообще бой. До тех пор у нас есть адекватная замена.
Он захлопнул коммуникатор, пожалуй, чересчур резко.
Джосер втянул носом воздух и пробормотал Кир:
— Как будто она никуда и не уходила.
— Ее отсутствие — согласилась Кир, — очень дурно пахнет.
Фурд с любопытством взглянул на них. После фотонного броска они стали лучше понимать друг друга, и параллельно Джосер начал гораздо эффективнее работать. Такого коммандер не ожидал.
Он обвел взглядом мостик.
— По-моему, я приказал вам доложить обстановку. — Ничего такого он не говорил. — Мне нужно просить вас снова?
Выслушивая отчеты — короткие, удовлетворительные и требующие лишь малой доли его внимания, — Фурд думал о Каанг.
— Тахл.
— Коммандер?
— Заблокируйте, пожалуйста, все передачи от Каанг. Я больше не хочу получать такие сообщения.
В первые несколько минут после фотонного броска, когда «аутсайдер» низвергся на «Веру», у команды не было выбора, и они оставили Каанг. Но позже, когда сражение превратилось в ряд монотонных прыжков между астероидами да рутинную стрельбу, они по-прежнему не обращали на нее внимания. Как и многое на «Чарльзе Мэнсоне», решение приняли молча. Каждый нашел себе неотложное дело, но о пилоте заботиться не стал — и все они, пытаясь найти ответы на, разумеется, безотлагательные вопросы, говорили друг с другом вокруг да около, отрывисто и много, пока она кучей лежала у своей консоли. Фурд позвал медиков только тогда, когда чуть не стало поздно. Во время миссий «аутсайдеры» очень редко просили помощь у других; по природе своей они смотрели только внутрь себя.
— Я позаботился об этом, коммандер. Она вас…
— Снова не побеспокоит?
— Да, коммандер.
Все на этом корабле, — подумал Фурд, — и он сам, и Джосер, и даже медики — в какой-то момент своей жизни играли роль жертв или, наоборот, агрессоров. Но Каанг никогда. Специалистка до мозга костей, она была самым мирным и наименее интересным обитателем «Чарльза Мэнсона». Коснувшись ее, жестокость боя, казалось, добралась до самых интимных частей «аутсайдера», и теперь, из-за живучести Каанг, другие не могли этого отрицать.
А результат оказался чудовищно отвратительным: запах, пятна на светло-серой униформе, маска из высохшей крови, желтые усы слизи. От дыхания Каанг разило на весь мостик. И Фурд думал не о том, что пилот, по крайней мере, еще дышит, но о том, как же смердит у нее изо рта.
В двадцать шестой раз орудийное ядро приказало обслуживающим его компьютерам переключиться в режим «полуавтоматической атаки». На мостике вежливо прощебетала предупреждающая трель. На экране появились модель цели и индикаторы, всплывшие поверх основной картинки. В этот раз Она укрылась за АС-1954, очередным крохотным астероидом, на чье уничтожение понадобился один залп. Кир выстрелила девять раз — каждый залп попал в цель, все лучи сдержали отражатели, — прежде чем поняла, что симуляция мишени, белая точка на экране, отображающая Ее позицию, не двигается.
У АС-1954 Она перестала убегать.
Кир удивилась настолько, что даже взглянула на Фурда, но стрелять не прекратила. Четырнадцать залпов, пятнадцать. Лучи пронизывали пространство, а она думала: «Что же „Вера“ собирается сделать, если так спокойно позволяет себе потерять столько энергии?»
Та же мысль пришла в голову Фурду.
— Джосер, я подозреваю, нас ждет еще одна ракета. Пожалуйста, проверьте, так ли это?
— Уже сделал, коммандер. Да, к нам с двадцатипроцентной скоростью приближается ракета. Детали и картинка скоро будут на экране.
— А другие ракеты?
— Другие ракеты, коммандер?
— Другие ракеты, Джосер. Помните? Она пытается выкинуть такой трюк каждый третий или четвертый раз. Первый снаряд всегда идет по прямой траектории и отвлекает внимание от других, которые заходят по параболическим.