— Ну хоть на пару часиков к нам заскочишь? — с надеждой в голосе поинтересовалась подруга.
— Заскочу, — пообещала я.
Я и правда хотела зайти к ней, а еще встретиться в кафе с остальными подругами. Затем в моих планах было навестить родителей, которых я не видела с момента, как сбежала со свадьбы и уехала жить в Сочи. Это было целых два с половиной года назад, а я помню все так, словно это было вчера…
Выйти замуж за Артура было обязательным условием нашей с мамой сделки, однако ко дню свадьбы Денис уже был успешно прооперирован и быстро восстанавливался. Стоя рядом с папой за дверями зала для свадебных церемоний, я так не хотела делать шаг вперед, что даже беззвучно заплакала. Поняв мои чувства, папа взял меня за руку, погладил и сказал «уходи, я со всем разберусь». Я поколебалась лишь на миг, чтобы задать вопрос «а разве так можно было?», и когда папа кивнул, я вытерла слезы, крепко обняла его и, откинув в сторону букет, бросилась к выходу. По дороге домой я получила сообщение от папы с паролем от сейфа. Оттуда я взяла наличку, переоделась и выехала в аэропорт. Уже дома мне начали названивать мама и Артур, но я не отвечала, а потом и вовсе выключила телефон. Ближайший рейс был в Сочи, поэтому я отправилась туда.
С тех пор я поддерживала связь только с папой и подругами. Мама не хотела разговаривать со мной до нынешнего времени. Пару дней назад она позвонила мне и, шмыгая носом извинилась. Не знаю, что с ней случилось, но, кажется, она была искренней. Я не любила обиды, поэтому приехала, чтобы помириться с самым родным и одновременно самым далеким для меня человеком.
На пути домой я все же ожидала, что мама припомнит мне мой поступок на свадьбе, но, к моему удивлению, когда она встретила меня, то кинулась обнимать и гладить по голове, как делала это в детстве.
— Милая моя, я так скучала, — сказала мама со слезами на глазах. — У меня все это время сердце было не на месте. Прости меня, моя доченька.
Позади нее стояли папа и брат. Оба улыбались, глядя на нас. Позже брат мне сказал, что мама действительно не находила себе места, когда я сбежала.
— Она то злилась, то плакала, то снова злилась, — рассказал Матвей. — Ругалась на тебя, потом начинала переживать, хватит ли тебе денег, ешь ли ты, спишь ли в хорошем месте. Затем снова начинала бранить тебя. Наверно, злость была у нее защитным механизмом, способом не слететь с катушек от волнения за тебя.
Тогда я поняла, что, похоже, поступила слишком опрометчиво. Возможно, мне надо было больше уговаривать маму на то, чтобы она отменила свадьбу. Следовало познакомить ее с Денисом лично, дать ей привыкнуть к нему, узнать лучше. Утратив веру в лучшее, в свои мечты, я утратила и веру в своих родителей и позабыла одну простую истину — они любят меня, несмотря ни на что. Пусть иногда это и не заметно, особенно за ширмой обиды и недопонимания, но это любовь есть, она устойчива и крепка, как толстая кирпичная стена. О ней надо всегда помнить, в нее надо верить, а я…
После разговора с Матвеем я накинула куртку и вышла на террасу, чтобы подышать свежим морозным воздухом. Наш дом, как и всегда, был богато украшен и полностью готов к празднику. Всюду красовались наряженные елки, деды морозы, снеговики и переливающиеся всеми цветами радуги гирлянды.
При виде всего этого новогоднего великолепия у меня защемило сердце.
— Ты тут не замерзнешь? — раздался сзади голос папы.
Я обернулась и помотала головой. Он подошел ко мне и тоже принялся разглядывать украшения. Спустя несколько минут он спросил:
— Как Денис?
— Тебе лучше знать, — ответила я. — Ты же следил за его состоянием и рассказывал мне.
Я старалась говорить небрежно, словно он меня больше не интересует. Нечего ковырять едва зажившую рану.
— У него проходит выставка.
— Он дорисовал картины? — встрепенулась я.
Папа улыбнулся моей реакции, сунул руку во внутренний карман пиджака, достал оттуда прямоугольный глянцевый листок и протянул его мне.
— Что это? — спросила я.
— Билет на его выставку.
Я отшатнулась от него, как от прокаженного.
— Хочешь, чтобы я пошла туда?
— Это тебе решать.
Я замотала головой.
— Ни за что! Нет!
— Почему?
— Ты серьезно не понимаешь этого? — воскликнула я, чувствуя, что на глазах наворачиваются слезы. — Не знаешь, почему я ни разу не решила вернуться к нему?
Папа с невинным выражением лица помотал головой. Я шумно вздохнула, крепко сжала перила террасы и сказала:
— Как я могу предстать перед ним после того, как сбежала от него, ничего не сказав? Он столько раз звонил мне, столько голосовых сообщений оставил! У меня сердце кровью обливалось, когда я их слушала. Он недоумевал, почему я ушла, почему не отвечаю ему. Умолял вернуться, извинялся за то, что он такой… — у меня язык не поворачивался произнести слово «ущербный», а Денис употреблял это слово несколько раз в своих сообщениях.