Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, я устремила на папу покрасневшие и мокрые от слез глаза, и тихо продолжила:
— Я только сейчас поняла, что поступила слишком опрометчиво. Надо было сесть и все хорошо обдумать, обсудить все с тобой и Матвеем, лучше уговаривать маму…
— Ну-ну, дочка, ты не виновата, — папа обнял меня и похлопал по спине. — Вышло так, как вышло. Что уж теперь.
— Я виновата, пап, — пробормотала я сквозь слезы. — В том, что мне не хватило веры в своих родных и в нашу с Денисом любовь. Мне просто не хватило веры…
Мы стояли так, обнявшись, пока я не перестала плакать. Оба уже успели замерзнуть настолько, что даже носы покраснели. Увидев озябших нас, мама сразу же кинулась готовить какао. В итоге мы все вместе сидели возле камина, пили какао и обсуждали последние сплетни. Впервые за много лет я почувствовала себя уютно и спокойно в кругу семьи.
Следующий день я решила посвятить подругам. Сначала приехала к Лене, потискала ее двухлетнюю дочку Марусю, а затем поехала на встречу с другими девочками.
Утром 31 декабря я встала, позавтракала, и покинула отель. До рейса в Сочи было еще четыре часа, которые я решила скоротать в кофейне неподалеку.
— Ты уже ходила на выставку «Профессии счастья»? — услышала я разговор двух девушек, стоящих передо мной в очереди.
— Конечно, я там была уже два раза.
— Ого, а я вот ни разу еще, но так хочу.
— Тогда сегодня твой последний шанс! Выставка проходит с 1 по 31 декабря, ты разве не знала?
— Вот же блин!
Девушка начала причитать, что сегодня никак не может посетить выставку из-за кучи дел, а я сунула руку в карман куртки и достала оттуда смятый билет, на котором витиеватым шрифтом было написано: «Выставка «Профессии счастья». Художник Денис Васнецов».
— Последний день, — пробормотала я, глядя на билет.
Как же хотелось увидеть его картины, особенно последнюю, одиннадцатую. Но ведь там может быть сам Денис.
«И что?» — произнес мой внутренний голос. — «Он тебя все равно не узнает».
И то верно…
Недолго думая, я покинула очередь, выскочила из кафе и, поймав такси, поехала в галерею, где проходила выставка. До рейса еще много времени, я успею взглянуть на картины и добраться до аэропорта.
С этими позитивными мыслями я доехала до галереи, предъявила помятый билет на входе, оставила куртку в раздевалке и вошла в выставочный зал.
Десять картин ни капли не изменились, лишь стали ярче в правильном освещении и казались больше, вися на стенах галереи. Я неспешно разглядывала каждую, а затем шагала к следующей. У третей картины я замерла, услышав слева знакомый голос. Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы удостовериться, что это Денис. Мягкий тембр его голоса я узнаю из тысячи.
Разволновавшись, я быстро спрятала под кофту кулон, который Денис подарил мне на Новый год, и зачем-то собрала волосы в хвост. Повернувшись спиной к тому месту, где стоял Денис, я продолжила рассматривать картину с балериной, как вдруг кто-то осторожно коснулся моего плеча.
— Извините, девушка, это ваше?
Я медленно повернулась, готовя себя ко встрече с тем, кого отчаянно хотела и одновременно страшно боялась увидеть.
Денис выглядел чудесно. Каштановые волосы были аккуратно подстрижены и уложены, лицо выглядело свежим и здоровым, подсвеченным милой улыбкой. Пуловер цвета горького шоколада подчеркивал красивый цвет его глаз, который больше не казался мне таким уж темным — может быть, дело в освещении, но глаза Дениса сейчас были на два тона светлее, чем раньше, и радужка уже не сливалась со зрачком.
— Ваш брелок? — спросил он, протягивая мне оторвавшуюся от сумки ракушку, которую я нашла в первый свой день на сочинском пляже.
Устремив взгляд в пол, я кивнула и забрала ракушку. Если скажу хоть слово, Денис сможет узнать меня по голосу.
Чувствуя, что он разглядывает меня, я еще раз кивнула, выражая благодарность, и устремилась к выходу. Бежать! Бежать, бежать, бежать отсюда как можно скорее!
Я уже была практически рядом с выходом, но последняя картина, мимо которой я пробежала, заставила меня остановиться и вернуться к ней.
На картине была изображена улыбающаяся девушка, которая прижимала к груди книгу. Ее светлые, чуть волнистые волосы были в точности, как у меня. Даже цвет глаз был идентичен моему. Да и черты лица походили на мои, вот только девушка на картине светилась от счастья, а я была окутана печалью и сожалением.