Я потянулась к бутылке, но он остановил меня, коснувшись потеплевшими пальцами моей руки.
— Я разолью.
Доверившись ему, я посмотрела на развернутые к стене холсты. Их было около двадцати, всяких разных размеров и положений.
— Это все картины? — поинтересовалась я. — У стены.
Денис разливал виски по кружкам и в момент, когда я задала вопрос, его рука дрогнула.
— Да.
— Могу я на них посмотреть?
— Не стоит, — ответил он.
Я не стала настаивать. Села рядом и, взяв кружку с уже налитым в неё виски, объявила:
— Тост!
На лице Дениса мелькнула заинтересованность. Он тоже взял в руку кружку и повернулся ко мне. Его взгляд почти смотрел мне в глаза, и от этого я вдруг заволновалась.
— За тех, у кого нет планов, кроме как пить дорогущий виски с почти незнакомым человеком!
К моему удивлению Денис рассмеялся и вытянул руку с кружкой вперед, чтобы я чокнулась с ним.
— Выпьем, — произнес он, все еще улыбаясь.
Первый глоток виски обжег не только горло, но и весь пищевод. Я охнула и принялась зачем-то махать на себя. Скосив взгляд на Дениса, я довольно ухмыльнулась тому, что у него была такая же реакция.
— Никогда не пила ничего крепче вина, — призналась я.
— Я до этого только мешал виски с колой. Ну или водку с соком.
— Фу, водка, — скривилась я.
— Согласен. Водка — это фу, — усмехнулся Денис.
Удивительно, но с каждым новым бокалам виски становился все приятнее, а Денис — милее и симпатичнее, хотя то, что он симпатичный, я поняла еще при нашей первой встрече, а вот милым я его не считала. До нынешнего момента.
— Это мои картины, — кивнул Денис на стоящие у стены холсты на подрамнике.
— Твои? — удивилась я. Мы так естественно перешли на «ты», что я даже не поняла, когда это произошло.
Денис кивнул и вдруг предложил:
— Можешь посмотреть, если хочешь.
— Конечно хочу! — воскликнула я, вскакивая с дивана.
В студии горел лишь светильник на тумбочке у дивана, остальное же помещение было освещено уличными фонарями, чей мягкий желтый свет падал в окна и ложился на пол и картины. Я подошла к самой большой из всех, коснулась пальцами ее шероховатой поверхности на краях, осторожно перевернула и ахнула.
На холсте была изображена балерина. Приняв грациозную позу, она улыбалась такой счастливой улыбкой, что ее глаза блестели. Яркий розово-бирюзовый фон, блестящая пачка, нежно-персиковые пуанты, сияющая в свете софитов кожа балерины, — все буквально кричало о том, насколько она счастлива в этот момент. Счастлива от того, что занимается любимым делом.
— Ох, Денис, — выдохнула я. — Это потрясающе.
— Да ладно тебе…
— Нет, правда!
Я перевернула следующую картину, чуть поменьше. На ней был изображен клоун. Я не любила клоунов, даже немного побаивалась их, но клоун, которого нарисовал Денис, был настолько добрым, что я снова ахнула.
— До того, как ослепнуть, я готовился к выставке, — тихо начал рассказывать Денис. — Идея заключалась в том, чтобы показать лица тех, кто всей душой любит свою работу. Я планировал нарисовать представителей одиннадцати профессий.
Я быстро сосчитала все картины, на которых были изображены счастливые люди. Не хватало одной.
Будто услышав мои мысли, Денис пояснил:
— Я так и не начал последнюю картину. Попал в аварию и лишился зрения.
— Ох, мне так жаль, — сказала я, с жалостью глядя на грустное лицо парня.
— Ну, не все так плохо. Операция решит проблему, надо просто собрать деньги.
— Много?
— По моим примерным подсчетам тысяч двести.
— Всего-то? — удивилась я. — И ты еще столько не собрал? Тебе мало платят?
Денис мгновенно изменился в лице. Мечтательность и грустная улыбка исчезли, он снова стал безэмоциональным роботом.
— Мне достаточно платят, — нейтральным тоном ответил Денис. — Но отложить не всегда удается, надо еще помогать родным и самому как-то жить.
Я почувствовала, что сглупила, начав говорить о деньгах. Портить только что наладившиеся отношения с Денисом мне не хотелось, поэтому я сразу же произнесла:
— Прости, я не подумала.
Он ничего не ответил, поэтому я решила вернуться к предыдущей теме:
— А какая картина должна была стать последний? Ты уже знал, что нарисуешь?
Несколько долгих секунд Денис раздумывал, стоит ли продолжать рассказывать о себе. В момент, когда я решила, что мне уже не вернуть его расположения, парень вдруг произнес:
— Писателя. Я хотел изобразить писателя.
— А ведь я когда-то хотела стать писателем, — вспомнила я о своей подростковой мечте. — Хотела писать детские книги.