- Изменилось мое отношение к ней. Я больше не воспринимаю ее как старуху. Я даже обращаюсь к ней на «ты», и это воспринимается нами обеими вполне органично.
- Но почему? Когда это случилось?
- Позавчера вечером, когда я застала ее мертвой… - Альбина продолжала напрягать память, выискивая мельчайшие детали. А потом поняла, ответ лежал на поверхности, но она почему-то не хотела видеть его даже в упор. Дело было вовсе не в ее облике, а в манере речи, лексиконе, способе подавать информацию. Вот, что вызывало диссонанс. Обладая внешностью сильно пожилой женщины, она общалась с Альбиной вполне себе современным языком, присущим скорее молодой женщине, нежели старушке, молодость которой пришлась, ну как минимум, на шестидесятые годы прошлого века.
- Сегодня же выясню это – твердо решила Альбина.
Она поднялась, не сводя взгляда с окна. Чай был допит, нужно было как-то начинать это ранее утро, но что-то удерживало ее. Взгляд ее зацепился за нечто, довольно странное, происходящее за окном. В промежутке между порывами ветра, швыряющими в окно большие, пушистые снежинки, она заметила фигуру мужчины, чернеющую на девственно белом, снежном полотне, покрывшим двор. Очевидно, она приковала к себе внимание Альбины еще и из-за того, что в этот ранний час во дворе не было даже дворников. Он никуда не шел, этот мужчина, он даже не пытался прикрыться от пронизывающих порывов снежной бури. Складывалось впечатление, будто он ее не замечал, а если точнее, она
не имела к нему никакого отношения. Альбина приблизила лицо к стеклу и пригляделась к мужчине более внимательно. И правда, снег не ложился на его темную куртку, ни одна прядь волос не шевельнулась на его голове от порывов ветра. Альбина испытала какое-то странное раздвоение, буря за окном существовала сама по себе, а мужчина – сам по себе. Внезапно он обернулся и посмотрел на Альбину. Даже густая снежная пелена не помешала ей ощутить пронизывающую остроту этого взгляда. Подчиняясь какому-то подсознательному порыву, Альбина отпрянула от окна, опустив глаза. Чуть успокоившись, она постаралась вспомнить его лицо, но память не спешила идти ей на встречу. Уже потом, когда она, стоя у плиты, готовила себе завтрак, внезапное озарение, чуть не заставило ее выронить из рук сковородку. Это был 52-х летний мужчина, ее сосед, кажется, его звали Николай, фамилию его она не знала. А помнила его Альбина потому, что этот Николай часто гулял со своей собакой, чистопородной борзой по кличке Лотта. Худая, как велосипед, и изысканная, как член английского парламента, Лотта отличалась добрым нравом и любовью к детям. Насколько помнила Альбина, на собаке ни разу не было намордника, и это не вызывало раздражения соседей. Все бы ничего, но в последний раз Альбина видела их пару лет назад, и знала по разговорам соседей, что на тот момент Николаю было 52. Откуда такие подробности? Обычно, когда умирает человек, первым в этой новости фигурирует его возраст, а потом уже причина. Сосед умер два года назад от инфаркта, а сегодня утром, точнее сорок минут назад, стоя под окнами Альбининой квартиры, смотрел на нее будто из другой реальности. Ошибки быть не могло, это был именно он. Альбина так и замерла над плитой, пытаясь переварить свое открытие. «Я начинаю видеть мертвецов, это просто «суперская» новость, но есть новость еще более «крутая» – они начинают видеть меня! Прям хоть сейчас открывай окно и прыгай!».