Сегодня его ритуал прервали.
– Кто же это может быть, а Василий? Что-то случилось? В такое время с несерьезными вещами не ходят. А может не зря мне Эльжбеточка приснилась и на пороге нас ждет прекрасная гостья?
Он поставил чашечку на круглый столик и заспешил к двери.
Какого же было его удивление, когда за порогом его, действительно, ожидала Мария. Профессор заочно знал внучку Эльжбетты по письмам и фотографиям, а также по статьям в «желтых журналах», которыми увлекались его студентки.
Но сейчас пред ни была не юная красавица, которой так гордилась его старая подруга, а маленький взъерошенный воробышек. Под огромными глазами Марии залегли тени усталости, а взгляд выдавал следы пролитые недавно слезы.
Девушка ожидала какие угодно вопросы, а лишь услышала: «Проходите в дом, Машенька! Что же Вы на пороге стоите?»
Старик посторонился, и девушка шагнула в его теплый и уютный дом. Александр Тимофеевич смотрел на неё такими добрыми, с искорками юморами глазами, что она сразу поняла, почему его так любила Эльжбета. И что-то такое промелькнула в её голубых глазах, что старый одинокий профессор, неожиданно для себя самого, обнял её и прижал к своей мягкой, пропахшей книгами и травами домашней кофте.
– Ничего, девочка, всё бывает. Я помогу. Я, обязательно, помогу.
Он провел её в маленькую и очень уютную гостиную. Дореволюционная, красного дерева мебель, и такие же старые, лежащие повсюду книги, на полу мягкий ковер и уютный диванчик у камина. Старик принес плед и чай, а также невозможно вкусные булочки. Словно с порога признавая её своей, на руки к Марии сразу же запрыгнул ужасно наглый, но такой мягкий и пушистый кот. И Маша почувствовала себя дома. Это был такой «теплый и надежный» дом, как в детстве, на даче у бабушки Эльжбеты. И она успокоилась.
Девушка допила душистый чай и спросила:
– Александр Тимофеевич, а вы, будто-то бы, и не удивились моему приезду? Почему, мы ведь даже никогда не виделись с Вами?
Профессор тепло улыбнулся, отпил маленький глоточек чая, а в стариковских глазах мелькнули хитрый искорки.
– А мне, Машенька, сегодня моя Эльжбеточка приснилась. Никогда не снилась, а тут…Помоги говорит, Саша, моей Марии, кроме тебя ей никто не поможет. Вот ведь как бывает.
Александр Тимофеевич не сказал Маше о том, что ещё поведала Эльжбета. Он понимал, какую большую глупость сделала девушка, и убедить её в этом сейчас никто не сможет… А вот, если она в таком состоянии останется одна, то непременно с ней что-нибудь плохое и произойдет.
– Ну, если так, то я, наверное, должна вам всё рассказать? – зябко передернула плечами Мария.
– Да зачем же, – старик присел в глубокое кресло напротив девушки, – я сам могу. Вот ты сидишь у меня, рано утром, за много километров от дома, без охраны, а я ведь знаю кто твой муж и вряд ли бы он тебя одну отпустил. Ещё ты приехала в стареньком авто, вряд ли при твоем статусе такими машинами пользуются. Вывод: ты, Машенька, сбежала от мужа. А так заметать следы, могут только в отчаянной ситуации.
– Я застала его со своей подругой, вернее это его подруга, но я думала, что и моя! – сквозь прорвавшиеся слезы проговорила девушка. – И не думайте, я знаю вашу с Эльжбетой историю, но это совсем-совсем не то. Мой муж не был ничем таким опоен, он прекрасно отдавал себе отчет в своих действиях.
– Хорошо-хорошо – замахал руками профессор. –Ты успокойся, деточка и прости старика. Я добавил тебе в чай немного успокаивающей травки, и ты скоро уснешь. Сейчас это самое важное. А потом мы решим, как жить дальше.
Так они и зажили: Маша, старый профессор и кот Васька.
Прошло несколько дней, девушка проснулась от звука какого репортажа по ноутбуку профессора. Она здесь совсем недавно, но уже всем сердцем полюбила старика, его кота и этот уютный дом. Потянувшись в мягкой постели, она накинула на плечи шаль (подарок дяди Саши, как она незаметно для себя начала называть профессора) и на цыпочках прошла в его кабинет.
Александр Тимофеевич смотрел репортаж о чьих-то помпезных похоронах. Вероятно, хоронили какого-то олигарха. Маша неожиданно задержалась у двери, до этого она не замечала, чтобы его интересовала «желтая пресса». Внезапно перед камерой папарацци мелькнула знакомое лицо, и Мария схватилась за косяк. Это был Константин Карин – начальник охраны Романа. Именно он закрывал руками камеры, но Мария все-таки успела увидеть лицо Олега, значит не он. Но все равно слишком много событий… И мир померк.
Она очнулась на том самом диванчике в гостиной. Рядом сидел со стаканом воды растерянный дядя Саша. Васька терся о её ноги, но увидев, что девушка открыла глаза, тут же гордо вздернул хвост и ушел.
Девушка испугалась за бледного и растерянного профессора и призналась, что беременна. Старик облегченно вздохнул и залпом выпил воду, а потом рассмеялся, чмокнув её в щеку.
– Так это же здорово! Человек родится. Вырастим не бойся! Слава Богу, а я уж грешным делом подумал, что ты больна.
Маша покачала головой и пристально посмотрела на профессора:
– Вы ведь смотрели чьи-то похороны? Там был мой муж. Кто умер? Кто-то близкий мне? – в голосе девушки сквозило беспокойство.
Александр Тимофеевич грустно вздохнул:
– Ты! Это были твои похороны. Меня всё время «грызла» мысль, что ты так неожиданно исчезла из своего дома и я, бессознательно, просматривал новости о твоём муже. Но вот сегодня, оказывается – ты погибла три дня назад в аварии. – Александр Тимофеевич резко изменился, и теперь на неё смотрел уже не дядя Саша, а проницательный, строгий ректор университета. Не хочешь мне ничего рассказать, Маша? Ты ведь не просто сбежала, а каким-то образом инсценировала свою гибель?
– Всё не так, как вам кажется! Это лишь случайное стечение обстоятельств.
Мария быстро встала и пошла в комнату за своей сумкой. Достала оттуда паспорт на имя Екатерины Комариной.
– Я купила его у девчонки на трассе, и машину мне тоже нашла она. Взамен, оставила свою. Я очень не хотела, чтобы Роман нашел меня. Не хотела лживых слов и объяснений. Мне нужно было время. Вероятно, Катя и её друг решили покататься на дорогой тачке. Это судьба.
– Да уж. Всё к одному. Теперь тебя точно искать не будут, «Катя», – профессор встал и засобирался куда-то. –Хорошо хоть я не успел тебя ни с кем познакомить. Было бы неудобно.
Больше они к этой теме не возвращались. Но перед глазами Маши всё время стояло осунувшееся лицо мужа. Он был не просто расстроен, он был убит горем. И, впервые, её посетили сомнения…
Промучившись несколько дней, она тайком залезла в ноут профессора. Узнав о том, что Роман был в реанимации, девушка чуть было не засобиралась обратно. Но потом поняла – он не простит. Она совершила такую глупость! И теперь она должна научиться жить без него.
Александр Тимофеевич тихонько стоял в дверях. Маша не видела его, но он прекрасно разглядел, с какой болью в глазах она просматривала новости о муже
Старик покачал головой и также тихо ушел к себе. «Что же ты натворила с собой, девочка?! Что же натворила...»
История повторяется. Она была такая же гордая, как Эльжбета, и такая же молодая и самоуверенная.
Профессор оказался чудесным человеком. Увлеченный историей Руси, и глубоко
знающий этот предмет, он в то же время шел в ногу со временем и отлично владел всеми современными гаджетами.
Искрометное чувство юмора и оптимизм сделали Александра Тимофеевича студенческим любимцем. Они часто собирались у него дома, и Маша с интересом наблюдала за их научными соисканиями и дебатами.
В свободное время Александр Тимофеевич проводил для неё экскурсии по городу, незаметно влюбив её в его древнюю историю.
Однажды к ним гости пришел французский профессор, и Маша неожиданно для себя включилась в беседу, удивив Александра Тимофеевича своим произношением и знанием языка. Узнав, что, Маша в совершенстве владеет ещё английским и немецким, он предложил ей стать экскурсоводом для иностранцев. Когда Маша упомянула об отсутствии у неё документов об образовании, то он туманно намекнул, что это вопрос решаемый. Через неделю получив очень качественно сделанный диплом Маша поняла, что профессор совсем непрост.
Маша получила новое имя, новую интересную работу и массу поклонников и друзей в среде профессорских учеников.
Незаметно пролетело время, и родился Артемка с первой минуты поразивший её сходством с отцом. Запрятав свою боль глубоко в сердце, молодая мать всю себя переключила на маленького сына, с первых дней ставшего всеобщим любимцем.