Глава восьмая.
К дому профессора Чиркова подъехал джип.
Мария отдернула штору. По дорожке уверенно шел, одетый в черный костюм, крепко сложенный молодой человек и нес букет цветов. Наверняка, это очередное подношение от Семеновского. Правда, до этого он никогда не позволял себе присылать своих людей к ним домой.
Девушка, боясь, что звонок разбудит Артемку, быстро открыла дверь. Брать букет через порог было не вежливо, и отказаться нельзя. Все-таки молодой человек был ни в чем не виноват, он просто делал свою работу.
Маша отошла в сторону, пропуская его в дом. И в этот момент он резко дернул её к себе, быстро приложив к лицо какую-то дрянь. Мир погрузился в темноту.
Парень широко открыл дверь и следом в дом вошли ещё двое. За несколько минут они собрали Машины вещи и, вынув из кроватки спящего малыша, покинули дом.
Роман не спал всю ночь. Он метался между желанием немедленно ехать в Новгород и тягой придушить Машу своими руками.
Рано утром у него на пороге «нарисовалась» Жанка. Бесцеремонно отодвинув его в сторону, она вошла в дом. Окинув осунувшееся, небритой лицо Шепелева она презрительно покачала головой.
– Я так понимаю, ты в курсе и теперь вынашиваешь планы мести. – Ни дав ем даже оправдаться, она продолжила, – Рома, ты же взрослый, умный мужик. Вы же так любили друг друга. Такое, только в сказке бывает. И вот теперь, тебе Бог дает второй шанс. Это тоже чудо! Я не знаю, что между вами произошло. Но я знаю свою подругу, и знаю, как она любила. А Машка – однолюбка. И ты же понимаешь, Роман, если моя подруга-идиотка решила от тебя спрятаться – повод был серьезный. Я так понимаю, что это другая баба! – не давая Роману вставить слово тараторила она. – Машка предательства не прощает. Но я не ослепленная любовью дура и знаю - ты на такое не способен. И соответственно – тебя подставили. Я даже догадываюсь кто? Но Машка-та этого не знает!
– Она знала, как я её люблю и всё-таки поверила! – заиграл желваками Роман. – И она скрыла от меня сына.
– Рома, чертов ты, чурбан! – по щекам девушки потекли слезы и Жанка застучала кулачками в широкую грудь Романа. – Мы же с тобой её знаем. Маша – самая чистая, самая цельная натура. Она не могла поверить в сплетни. Никогда! Вероятно, было что-то серьезнее. Такое, что смогло её убедить! Кто-то разыгрывал эту партию ни один день! А Машка всегда боялась тебя потерять. Господи, да ей было-то всего двадцать лет. И я догадываюсь кто, за этим стоит, – зло прищурилась Жанка. – Очнись, Рома! Надо ехать в Новгород. Ибо, если твоя безумная подружка обо всем узнает. Быть беде.
Роман отвернулся к окну. Правда, ему сейчас очень больно, но ведь и она, действительно, была совсем девочка: сильная красивая, призирающая подлость – но очень юная. Такой прожжённой стерве, как Ирина обмануть её было делом лишь техники.
Шепелев мягко отстранил от себя Жанку.
– Не реви. Не съем я твою глупую подружку. Сейчас позвоню Олегу, отдам распоряжения и поедем.
Через два часа они уже заехали за Олегом. Писарев ничем не напоминал того помятого «кота», который начинал у него дома. Он был свежевыбрит, подтянут и весел.
–Ты поедешь во второй машине – стараясь быть серьезным распорядился Роман, опустив стекло.
Олег недоуменно пожал плечами, решив, что друг всё ещё дуется. Он сел в остановившейся автомобиль и тут уже утонул в жарких женских объятиях. В первую же минуту он безошибочно узнал духи Жанки, но не смог себе отказать в удовольствии прошептав:
– Надо же какой сервис, поеду с комфортом.
Раздалось шипение, и Писарев едва успел перехватить, тянувшиеся к нему длинные ногти.
– Жаночка, солнышко. Это же розыгрыш! Ты же не сказала, что прилетаешь, и я прощен, вот я и решил отыграться.
– Я тебе отыграюсь! – шептала, таявшая в его объятиях Жанка. – Я за всё на тебе отыграюсь. За все эти годы…
–Я согласен. Мы будем очень долго друг на друге отыгрываться! – шептал Олег целую глаза Жанки.
Они ещё долго не могли нормально общаться, пока не зазвонил телефон. Олег нехотя оторвался от девушки и, увидев на экране Романа, ответил.
– Ну и как сюрприз? – смеялся Шепелев. – Дома всё нормально? – уже серьезным тоном добавил он.
– Да, всё, нормально. Ира уехала, и я собрался без неё. Черт! – вдруг воскликнул Олег.
– Что случилось? – Роман напрягся.
– Да в принципе ничего страшного, просто я камеру забыл взять! – успокоил друга Олег. – Но не переживай, Ирка в мою половину дома не ходит, – уже для себя добавил он. Какая-то его часть отказывалась видеть монстра в сестре.
Александр Тимофеевич уже подъезжая к аэропорту, когда на сердце стало как-то особенно тревожно, оно, словно, предчувствовало беду. Профессор решил позвонить Маше и спросить «как дела». Равнодушный женский голос отрапортовал, что телефон вне зоны доступа. Это было странно, потому что обычно Маша никогда не выключала телефон, тем более она сама попросила профессора обязательно позвонить из аэропорта. Чирков набрал Иннокентия и узнал, что тот уехал из города. Тревога разрасталась. Александр Тимофеевич сделал ещё один звонок. Он попросил своего студента Аркадия зайти к ним домой и узнать: всё ли в порядке у Маши и Артемки.
Он уже шёл к самолету, когда раздался звонок Аркадия.
Парень звонил, стучал в дверь, но дома никого не оказалось, и теперь он хотел знать, что делать дальше. Профессор, не раздумывая долго, объяснил ему, где лежит запасной ключ. Он остановился, вытер платком внезапно появившийся липкий холодный пот и стал ждать второго звонка парня. Аркадий прошел по комнатам и обнаружил, что в доме нет вещей ни Маши, ни мальчика. Лишь в спальне на диване остался забытым Лунтик. Любимая игрушка Артемки.
– Ясно! Спасибо, Аркадий, ты можешь идти. Вероятно, они уехали к родне! – Александр Тимофеевич старался придать голосу спокойный тон.
Но он-то знал, что, во-первых, Маша никогда бы не уехали ни попрощавшись, а, во-вторых, она не могла оставить любимую игрушку сына. И это наводило на очень нехорошие мысли.
Профессор быстро развернулся и зашагал назад в аэропорт, затем, не раздумывая вызвал такси, и поехал домой. Ошалевший от счастья таксист заломил баснословную сумму, но Александру Тимофеевичу было все равно. Он лишь обреченно махнул рукой. В голове билась одна мысль: «Беда!»