Часть первая.
Глава первая.
Восемь лет спустя.
В старомодном, отделанном красным деревом кабинете директора закрытой подмосковной школы, удобно расположился мужчина. Уютно устроившись в глубоком викторианском кресле, он и сам излучал респектабельность и стабильность.
Всегда носившая перед своими подопечными маску строгости и чопорности директриса смотрела на гостя с подобострастием. На инкрустированном столике дымилось свежезаваренное кофе и нежнейшее печенье.
Эдуард Семенович Нежин был банкир и меценат. И конечно же, он состоял в попечительском совете школы. Сегодня он приехал, потому что его любимая дочь Жанна окончила школу. И теперь она и её подруга Мария больше не ученицы закрытого пансиона, а совершенно взрослые, самостоятельные девицы.
Девочки с четвертого класса были «не разлей вода». Умные, независимые красавицы выделялись из стайки своих одногодок, да что там говорить – из основной массы учениц. Они были неугомонными проказницами, но благодаря высокому интеллекту и хитрости редко попадались.
Однако их приключения, совершенно, не отражались на знаниях, и Нежин «закрывал» глаза на шалости девочек. Как-то так незаметно получилось, что Мария, приехавшая по настоянию Эльжбеты в закрытую женскую школу, попала под его опеку.
После трагических событий, чуть не приведших к гибели девочки, тетушка серьёзно переговорила с Анджеем. Племянник, находясь под воздействием ещё более беспечной жены, сильно сопротивлялся предложению поместить девочку в закрытый пансион. Но старая вдова сумела его убедить. Дама уповала на то, что Мария вступает в опасный возраст, а возможности контроля, у вечно путешествующих родителей, нет. Анджей Заславский согласился и даже убедил жену (мотивируя безопасностью дочки), однако снова ушел от ответственности и предоставил выбрать учебное учреждение Эльжбете.
Старая дама нисколько не удивилась, догадываясь, что в глубине души, родители этой «маленькой чертовки» только обрадовались возможности не отвлекаться на дочь, а полностью уйти в свои любимые археологические изыскания. Вдова подняла на ноги все свои связи и нашла лучшую школу для девочек.
Мария упиралась, как могла, но, однажды, услышала разговор родителей.
«Ты знаешь, Анджей, – говорила мама, просматривая карту памяти своей камеры, – это даже хорошо, что твоя Эльжбета такая въедливая. У меня тут появилась новая теория по поводу ранней египетской письменности и теперь я смогу полностью посвятить себя науке. Конечно, печально, что девочка в столь юном возрасте будет жить в закрытой школе, но, возможно, это пойдет ей на пользу. И да, дорогой, не смотри на меня так. Наши руки будут развязаны.»
Маша всю ночь проплакала, а на утро решила ехать в школу. Уж если она не нужна родной матери, то добьётся всего сама. Так закончилась для Марии свобода.