Глава девятая.
Сознание выхватывало какие-то хаотичные звуки, они накладывались на смутные образы, создавая в её голове чудовищную мешанину. Затем настала очередь каких-то «дровосеков», вбивающих в её мозг гвозди. И вот на смену им пришла боль.
Маша застонала и попыталась открыть глаза, но солнечный свет отозвался новой вспышкой боли. Память упорно отказывалась объяснить – что произошло. Маша пошевелила руками, и пальцы коснулись прохлады шелка. Девушка осторожно, чтобы не растрясти «хрустальную, с резвящимися дровосеками голову», перевернулась на бок, в другую сторону от окна. Полежала минуту и потихоньку приоткрыла глаза.
Она лежала на огромной кровати, даже скорее это был не кровать, а ложе. Варварски роскошное ложе. Предназначением, которого вряд ли являлся сон. От потрясения забыв о боли, Мария резко села, и опять застонала. Но сцепив зубы, продолжала осматриваться.
Это была спальня с огромным окном, почему-то забранным решеткой; с тяжелыми портьерами, при необходимости скрывавшими извращенные фантазии хозяев. А то что они извращенные сомневаться не приходилось, ибо стены и потолок в этой комнате украшали множество зеркал.
Сама Мария была одета лишь в прозрачную ночную рубашку с длинными разрезами и тонюсеньким кружевом по контуру груди. Девушку передернуло от гадливости, что кто-то касался её, наряжая в это.
И тут нахлынула паника. Мария вспомнила всё: парня с букетом от Семеновского, и как она сама – «глупая курица», пригласила его в дом.
– Артемка! – закричала девушка и вновь погрузилась в спасительное беспамятство.
Роман нетерпеливо посматривал на часы, в груди грызло противное чувство, настойчиво давило ощущение дежавю. Костя сочувственно посмотрел на шефа: нервничает, оно и понятно. Столько лет оплакивал жену, а теперь узнал, что она жива, да ещё сынишка подрастает.
– Не беспокойтесь Вы так, Роман Андреевич! Ещё пару минут и мы будем на месте.
Кортеж, распугав местных собак и собрав кучу зевак из жителей, остановился на уютной улочке, напротив старинного купеческого особняка. Местные мальчишки тут же оживленно начали обсуждать какой марки эти дорогущие машины.
Синхронно открыв двери, и ни на кого не обращая внимания,вся компания выдвинулась к дому профессора.
На стук бронзового колокольчика открыл бледный, взволнованный старик-профессор.
Вместо вопросов он огорошил Шепелева словами:
– Роман Андреевич, дорогой ,здравствуйте! Позвольте представиться. Я – Чирков Александр Тимофеевич. И слава Богу, что Вы приехали! – и Чирков посторонился, пропуская в дом гостей.
От дурного предчувствия в глазах у Шепелева потемнело, и он резко переступил порог старог дома.
– Что-то с Машей и Артемкой? – имя сына как-то непривычно сорвалось с губ.
– Да! Их похитили! – обреченно вздохнул Чирков. – И я, кажется, догадываюсь кто.
Роман замер.
– Рассказывайте, профессор! Быстро, четко и мы сейчас же выезжаем к этому человеку.
Конечно, – Александр Тимофеевич, потер левой рукой грудь, и растерянная Жанка бросилась искать аптечку.
–У нас есть тут один «деятель» – Семеновский. По мне, так он как был бандит, так и остался. Но теперь очень модно называть таких людей – бизнесмен и меценат. Машенька наша ему с первых дней в душу запала. Хотя есть ли у такого душа? – поежился профессор. – Чтобы девочку оградить, я даже с другом детства переговорил. Он – местный вор в законе.
Карин с кем-то негромко разговаривая по телефону, поднял брови: «Однако, вот это старичок!»
–Так вот! – продолжил Чирков. – Семеновский притих, но не оставлял знаками внимания, и Маша мне говорила, что её постоянно сопровождали его «братки», вроде как охраняли от назойливых ухажеров, – наивно рассуждал профессор. – Вообще-то, Инокентий мой, мужик суровый и я даже не знаю, что толкнуло Семеновского выйти за рамки.
– За то я, кажется, знаю! – дослушав абонента, заявил мрачный Карин.
– Роман, в гости к Семеновскому недавно прибыл Эдик Сомов.
Глаза Шепелева запылали яростью:
– Надо было, ещё тогда, придушить гадёныша.
На недоуменный взгляд испуганного профессора, он сквозь зубы пояснил:
– Ещё один сумасшедший поклонник! Не беспокойтесь профессор. Если Маша у Семеновского я разберусь! – он сказал это таким голосом, что у Чиркова пробежал «мороз по коже». Второй раз я её, их не смогу потерять.
– Да-да, конечно, люди Иннокентия уже выясняют это! – сказал профессор считая капли лекарства.
Профессор выпил лекарство, и немного пришел в себя. Потом взял свой телефон и позвонил Инокентию.
– Зря он так со мной! – «процедил» смотрящий. – А ты, Саша, не кипишуй. Будем надеяться, что этот урод, действительно, влюблен и не причинит вреда девочке. Ну, ничего, я сейчас туда своих ребят подошлю. Семеновский долго свою выходку будет помнить.
– Я готов! – Чирков поднялся с кресла и направился к двери. – Едем, я покажу, где живет Семеновский. Это за городом. Километрах в пятидесяти.
– Жанна! – заявил Роман безапелляционно. –Ты остаешься здесь и ждешь нас. И Вы, Александр Тимофеевич, тоже. Маша, мне никогда не простит, если с Вами что-то случится. А дом мы и сами найдем, – и он мягко взял Чиркова за плечи и отвел к дивану. – Жаночка, позаботься о нем.