Эдик сидел в гостиной, развалившись в кресле и потягивая вино. Рядом стоял низенький столик, приятно радующий обилием закусок. Наконец, показался хозяин, устроился напротив, довольно потирая руки.
– Ой, спасибо тебе, сынок. Тебя сам Бог послал или Дьявол! – заржал Семеновский. – Я бы ещё долго вокруг да около ходил. Да, старею – хватка н не та. Но ничего, сейчас моя красавица правильное кино посмотрит и упадет к моим ногам.
– А что за кино? – лениво поинтересовался Эдик?
– Да, ничего особенного, – глаза Семеновского подернулись масляной дымкой. – Так хоумвидео. Попадались дуры несговорчивы, да и так кой-кого убедить надо было. Вот и снимал фильмы в стиле маркиза Саада.
По спине Эдика пробежали мурашки. Он легко мог приставить себе это кино.
Застолье потекло рекой, вскоре после предложенного Эдиком «косячка» тосты стали перемежаться историями из жизни 90-х. Эдик, обладающий способностью напоить даже "мертвого", легко довел хозяина до состояния "глубокого овоща". Все можно было переходить к плану «Б».
На пятнадцатое минуте просмотра Мария погрузилась в спасительное беспамятство. Очнулась от обрушившегося на неё потока воды.
Сомов. Он стоял возле кровати и глумливо улыбался. Абсолютно расфокусированные зрачки. Эдик был явно под каким-то допингом.
– А! Мой любимый кошмар очнулся. Маша, Маша, а ты стала ещё прекраснее!- его глаза жадно рассматривали распростертое тело.- Даже не думал, что такое возможно.
Девушка дернулась и поняла, что привязана за руки и за ноги наручниками из сексшопа.
– Да-да! – загоготал довольный собой Эдик. – Я не терял времени даром. Счастливый Семеновский спит вусмерть пьяный, ну, конечно же, не без маленьких «волшебных таблеточек». – Сомов подошел к зеркальной стене и нажал едва приметную кнопку. – Я ещё не готов с ним делиться. А потом скажу, что он сам предложил. Поверь, он настолько совлюбленный тип, ему даже в голову не придет, что я мог сам на такое решиться. А тут у него столько всего! – и он обвел руками спрятанный за раздвижной панелью полки.
Машу затошнило. Там за зеркалом сверкали кожей и хромом различные садомазохистские штучки. Многие из них выглядели устрашающе, о предназначении других она и не догадывалась.
Следя за выражением лица Маши Эдик расплылся в довольной улыбке.
– Я намерен попробовать с тобой почти всё. И да, будет больно, но к боли,знаешь, привыкают. Может тебе и понравиться. Хотя…Тут столько механических «друзей». Я думаю, у хозяина были проблемы с потенцией. Это плохо. У меня нет, но, когда я устану, они тоже пойдут в ход, может даже все сразу.
Ужас проникал в каждую клеточку. Мария даже боялась представить, как далеко заведет Эдика его больная фантазия.
И в этот момент в дверь постучали.
– А, забыл сказать. Я заказал шампанское! Надо же отметить нашу с тобой любовную игру.
И тут Мария закричала. Криком выплескивая весь скопившийся в ней ужас.
Дверь распахнулась от мощного удара, отбрасывая Сомова далеко назад.
Глава одиннадцатая.
Девушка всё ещё кричала, когда кто-то отстегивал наручники и тряс её за плечи.
– Маша, посмотри на меня, девочка. Маша успокойся! Он больше не причинит тебе вреда, никто не причинит.
Этот голос снился ей по ночам. Его голос!
Мария открыла глаза и оказалась прижата к крепкой мужской груди. Ей не надо было поднимать голову. Этот запах, такой родной. Она и так знала кто её обнимает.
И девушка разрыдалась от счастья, стыда, горечи. От ощущения собственной глупости и потерянных лет.
– Ромочка, я такая дура. Ты меня никогда не простишь, Рома.
– Конечно, дура. Никто и не отрицает. – Рома гладил её по голове. – Но ты была очень молода, а Ира оказалась очень расчетливой дрянью. Так все спланировать. Девочка моя, – Шепеляв приподнял Марию и коснулся губами её волос, – надо верить тем, кто тебя любит. Просто верить.
– Ромка! – Маша встала на колени и нежно погладила его лицо. – Я тебе сына родила, Артемку! Он такое чудо и похож на тебя! – девушка перепугано отшатнулась.
–Тихо-тихо! – Роман снова прижал её к себе. – Я знаю. Все с ним хорошо. Он все это время играл с наемной няней. А сейчас я оставил с ним ребят. Пошли уже из этого мерзкого вертепа
– А, где? – Мария огляделась.
– Сомов что ли? Не переживай, детка. Он больше тебя не побеспокоит. Я позабочусь об этом. Ты знаешь, что здесь есть камеры. Так вот хозяин скоро проснется и посмотрит на откровения Эдика. Он, кстати там же, рядом с Семеновским, связанный. Ну, после их горячей встречи. Если Эдик и выживет, то вступит в ход закон.
– Я не завидую Сомову! – брезгливо передернула плечами Мария. – Семеновский не прощает, когда покушаются на его собственность. А он считал меня таковой.
Роман улыбнулся и коснулся губами её лица, потом горячо поцеловал.
– Машка, я не могу поверить, – он подхватил шелковую простынь и, практически, запеленал в неё девушку, – вот так будет лучше. – Осторожно, словно хрупкую вещь, взяв жену на руки, он понес её к выходу.
…Они ехали в машине домой. Все осталось в прошлом. Бурное прощание с профессором и обещание писать каждый день. Чужая жизнь по подложным документам.
Впереди её ожидало множество трудностей. Восстановление собственного имени. Нужно было что-то делать с документами Артема. Но Ромка обещал, что они со всем справятся. А если Ромка обещал… Ещё Марию очень тревожил неизбежный разговор со свекровью и свекром. Маша вздохнула и посмотрела на сына. Темка спал со счастливой улыбкой, но его маленькая ручка крепко сжимал палец отца.
Роман ловил себя на мысли, что все происходящее лишь сон. Он никак не мог поверить, что Провидение, Господь или кто-то та на верху, кто вершит судьбы сейчас передумает и снова перемотает пленку на памятник из розового мрамора и букеты из белых роз на надгробье. Уныние и неверие — это грех. И подушечкой большого пальца он нежно поглаживал, крепко вцепившийся в него детский кулачок. Затем коснулся губами пахнущих какими-то травами платиновых волос. Запах бесконечного первозданного счастья.