- Что интересного? - спросил я.
Мультики? Игры?
- Странно, у дяди Вити, меняются все цифры, кроме самой первой. Она всегда одна и та же, - не отрывая взгляда от пленки, произнесла дочка.
Да уж, вот тебе и игры с мультиками.
- Я тоже это заметил.
- Пап, это важно?
- Думаю, да.
Настя быстро поняла, что пора детства закончилась. В мире, где нам предстоит выживать, важно лишь само выживание. Я до боли в скулах стиснул челюсти.
- Дай я посмотрю укус, – складывая пленку в бардачок, сказала она.
Я позволил маленьким ручкам проворно расстегнуть пуговицы рубашки и чуть приспустить рукав с правого плеча. Дочка отклеила гель и внимательно осмотрела укус. Желто-зеленое воспаление почти исчезло - я шел на поправку. У Насти так вообще температура подскочила только вчера и то всего на три часа. Оставалось еще масса вопросов, на которые предстояло найти ответы. Интересно, а есть ли у нас иммунитет, после перенесенной болезни? Может ли наша кровь быть ключом к спасению?
Настя ловко набрызгала медицинский гель на укус. У нас осталось всего два баллончика, надо будет заехать где-нибудь в аптеку, еще набрать.
Большую часть геля мы истратили на брыкающегося Витю, на Соню и Юлю ушло поменьше. Через сорок восемь часов гель растает, освободив запястья и щиколотки, и они будут свободны.
Я опять вспомнил наш утренний разговор.
- Она будет все время пытаться освободиться и покусать нас.
- Я поняла.
- Мы не можем взять ее с собой.
- Я поняла.
- Настя…
- Папа, но мы же вернемся, когда найдем лекарство?
- Конечно.
Большие зеленые глаза плавали в озерах слез.
Я встрепенулся и резко крутанул руль вправо потом влево. Старенькая черная Mazda Y8 по крутой дуге объехала стоящего на трассе инфицированного. Бледный мужчина в синей куртке и джинсах равнодушно проводил нас взглядом.
- Пап, а с мамой точно ничего не случится? – глядя назад, спросила дочка.
Если бы я знал ответ. Пустынная трасса уводила нас все дальше на юго-запад от нашего города, от нашего дома.
- Нет, конечно, она же будет среди своих.
Я старался не думать о том, что она будет есть.
Правильно ли я поступил, оставив ее в Питере? Знать бы наперед…
- Пап, а ты уверен, что в Венеции мы найдем лекарство?
Я ни в чем не мог быть уверен, просто центр по изучению вируса был там. По крайней мере, так говори в блоке новостей.
- Будем надеяться.
Когда мы выходили из нашей квартиры, Настя остановилась и приклеила на входную дверь альбомный листок. Я, поправляя тяжелые баулы с вещами, быстро пробежался глазами по короткому тексту.
«Мамочка, будь дома, мы с папой скоро приедем. Мы тебя любим. Настя и Папа».
Настанет ли день, когда Соня сможет прочесть эту записку? Вернемся ли мы домой?
У меня нет уверенности в этом, а надежда так слаба, что я даже не чувствую ее тепла. Так что же осталось? Осталась вера. Вера шестилетнего ребенка, которого лишили детства, у которого отобрали дом и маму. Ради этого стоит бороться и искать лекарство.
Пустынная дорога уводила нас все дальше от дома.
Конец
Конец