— Тебя это не касается, поняла?! — переходит на крик Игорь и я вся сжимаюсь в комочек.
— Игорь, не кричи. Детей ведь разбудишь и моих родителей, — пытаюсь утихомирить разбушевавшегося мужа. Не хотелось бы, чтобы прибежал папа и начал меня защищать. У него больное сердце. Вдруг не выдержит. Я себе этого не прощу.
Мужчина успокаивается и плюхается на диван.
— Ну ошибся. С кем не бывает? — нагло глядя мне в глаза, заявляет мужчина. В них я не вижу ни грамма раскаяния, лишь собственную правоту. От его слов меня ещё больше тянет блевать, как в тот день, когда я застала парочку на скамейке. Но я молчу, боюсь ещё больше разозлить не очень адекватного мужчину.
— Ты тоже виновата! Заколебала пилить мне мозг. То со своей работой, то с деньгами. А меня тогда выпинули. Понимаешь?!
Конечно понимаю. За пьянку и пнули. Кому нужен работник, который частенько прикладывается к бутылке. Какая же я раньше была слепая, не замечала очевидных вещей? Как хорошо оказывается на меня подействовала разлука. Вижу мужа теперь без прикрас. Да и Михаил внёс свою лепту. Вот он настоящий мужчина. А Игорь лишь жалкое подобие. Как я могла столько лет терпеть и ничего не замечать? Оказывается, я должна быть Оксане премного благодарной. Раскрыла мне глаза на правду матку.
И ведь не пропала без мужа. Добрые люди помогли с работой. Осталось только донести это до Игоря. Пусть возвращается к любовнице и строит там свою новую семью. Без меня. Ведь теперь в моей жизни появился тот, ради которого хочется жить. Пусть наши отношения только начинаются. Но все-равно я впервые за долгое время чувствую себя живой, настоящей.
— Игорь, давай спать. А завтра поговорим. Я сегодня так устала.
— А кстати где ты так допоздна моталась? Бл*довала, шлюха! — снова начинает кричать муж.
— Игорь, успокойся. Я работала. Просили задержаться, — стараюсь говорить спокойно, чтобы ещё больше не разозлить мужчину.
— И что это за работа такая, где просят допоздна пахать?! Панель!
— Я работаю в администрации секретарем. А задержаться просили, потому что конференция намечается. Вот и готовим кучу бумаг, — вру на ходу.
— Ладно, — машет рукой мужчина. — Хрен с тобой.
— Игорь, а как ты попал сюда? — не верю, что мои родители так легко его впустили.
— Пашку с Сашкой на улице подкараулил. Они как раз из школы возвращались. Твои-то пускать даже на порог любимого зятя не хотели. Родня называется. А Пашка обрадовался, когда увидел меня. Твоей грымзе пришлось впустить, — ухмыляется муж. А мне хочется съездить по его наглой морде.
— Не называй так мою маму.
— Как хочу, так и называю! — снова начинает заводиться пьяный мужчина. — Грымза!
— Игорь, успокойся. Давай ложится. Мне завтра снова рано вставать.
— А ты меня не затыкай! И вообще я жрать хочу! За весь день ни крошки не съел! А твоя грымза даже не предложила мне ни росинки.
Скептически перевожу взгляд на рыбу с пивом. Видимо это едой не считается.
— Хорошо. Ты пока ложись, а я разогрею тебе что-нибудь.
— Ни хрена! Пошли вместе на кухню. А то вдруг опять куда смотаешься. От тебя всё угодно можно ожидать.
Вместе идём на кухню, и я с трудом сдерживаю слёзы. Безысходность ситуации выкручивает мне внутренности. Как сейчас хочется чувствовать настоящее мужское плечо. Желательно плечо Михаила. Только его в эту грязь втягивать я точно не намерена. Не хочется видеть в его глазах брезгливость и отвращение. А только это и можно испытывать, глядя на нашу ситуацию с Игорем.
Открываю холодильник и достаю большую эмалированную кастрюлю. В железную миску наливаю четыре половника супа и кладу на плиту. Пока разогреваются щи, достаю из хлебницы ржаной и нарезаю пару кусков.
Горячий суп переливаю в тарелку и ставлю перед Игорем. Тот сразу накидывается и с жадностью всё съедает.
— Гадость! — отбрасывает мужчина в сторону пустую тарелку и морщиться. — Твоя мать за столько лет не могла научиться нормальный суп сварганить? Теперь понятно в кого ты такая криворукая.
От лица отхлынывает вся кровь. Первый раз в жизни я слышу от мужа, что ужасно готовлю. До этого только и слышала комплименты. Ужасно осознавать, что всё это время твою стряпню, которую ты готовила со всей душой и любовью считали отравой. Больно и обидно.
— У вас есть водка?
— Нет. Могу только чай предложить.
— Нафига мне твой чай. Сделай тогда кофе что ли.
С полки достаю жестяную банку Пеле и на автомате наливаю ароматный напиток. Ставлю корзинку с халвой, которую мама купила с пенсии и мою посуду.
— Я пойду расправлю диван, — вытираю руки о полотенце и ухожу, не дожидаясь ответа.
В зале делаю несколько глубоких вдохов, только бы не расплакаться. Перевожу взгляд на чернильное небо через окна нашей небольшой квартирки и молюсь. Молюсь о том, чтобы этот ад быстрее закончился. Молюсь о том, чтобы мои дети и родители не видели этот кошмар. И том, чтобы Михаила это никак не затронуло.
Со скрипом раскладываю диван, расправляю постель и за несколько секунд переодеваюсь в самую глухую закрытую пижаму.
Игорь заходит через минуту и падает на диван.
— Я пойду кружку помою.
— Нет! Легла рядом!
В панике хватаю себя за плечи. Не хочу! Не хочу с ним ложиться! Никогда больше! После всего того, что я узнала, увидела, никогда больше не смогу смотреть на него как на мужчину.
— Живо! — снова гремит грубый голос. И по телу разбегаются холодные мурашки.
Словно на плаху ложусь рядом. Мужчина сбагривает меня к себе и кладет руку на грудь. Внутри всё меня воет утробным криком! Как мне противны его прикосновения! Как мерзок его запах!
— Ещё больше что ли похудела, — ворчит муж. — Ещё удивляешься почему я налево ушел. У тебя же даже подержаться не за что.
По моим глазам начинают течь две соленые дорожки. Лежу, не шелохнувшись, практически не дышу. Слезы продолжают течь из глаза и из носа. Но я стоически терплю. Вскоре слышу громкий пьяный храп и постепенно выбираюсь из плена. Сползаю на пол и закрываю лицо ладонями.
Храп так и не заканчивается, а я так и сижу на полу. Встаю на ватных ногах и плетусь на кухню попить водички.
Завтра срочно надо поговорить с Игорем. Ещё одного такого дня я не выдержу. Перевожу взгляд на пустую вазочку, в которой недавно был огромный кусок халвы. Детей так и не получилось побаловать. Почему-то эта мелочь становится последней каплей.
Сажусь за кухонный стол и начинаю безмолвно рыдать…
18.
Глаза ни в какую не разлипаются. В голове бьёт набатом, будто с похмелья. Состояние хуже некуда. Тяжело вздыхаю и с трудом дотягиваюсь до будильника. Выключаю противный пиликающий звук.
Все мышцы затекли и чудовищно ноют. Все-таки спать на полу было не очень удачной идеей. Но и с мужем не могу. Кое-как поднявшись с тонкого пледа, плетусь на кухню, где уже суетится ранняя пташка, моя мама. На сковородке жарятся любимые ароматные гренки. Но даже они не вызывают во мне аппетита. Достаю из шкафчика таблетку парацетамола и запиваю водой.
— Дочь, у тебя все нормально? — с беспокойством смотрит мать.
— Более или менее.
— Я вчера слышала, как вы с Игорем ругались. Вер, ты что будешь это терпеть? Ладно хоть твой отец храпел и ничего не слышал. А так ведь и до драки бы дошло.
— Да, хорошо, что папа спал. Мам, я сегодня поговорю с Игорем. Скажу ему, что подала на развод. Пусть возвращается к Оксане.
— Я не хотела пускать его.
— Знаю, мам. Не переживай. Он мне уже пожаловался на вашу негостеприимность.
— Дорогая, может не пойдешь сегодня на работу, отлежишься. Выглядишь ты не важно.
— Наверное, ты права. Да и с Игорем не хочется откладывать разговор в долгий ящик.
— Да, дочь. Это ты правильно решила, — одобряет родная женщина и возвращается к гренкам.