— Умница. С адвокатом я сам поговорю, если дойдет до этого. Тебе не надо ввязываться. И с этого дня забудь про проблемы с мужем. Я всё решу сам.
— Миш, зачем тебе это? — в шоке смотрю на мужчину, которого я узнала совсем недавно. Но который стал для меня всем.
— Вер, я человек действия. Не люблю всех этих цветистых фраз. Прости, как не умел, так и не научился. Скажу лишь раз и запомни, пожалуйста, повторять больше не буду. Потому что это останется неизменным, — я утопала в тягучем взгляде мужчины, ожидая те самые слова, которые ждет каждая женщина. — Вер, ты мне стала дорога с того момента, как переступила порог моего кабинета. С каждым днем я лишь убеждался в том чувстве, которое тогда зародилось. И хоть я и был уверен, что больше никогда не смогу полюбить. Но ты смогла ворваться в моё холодное сердце. И раз уж так судьбе угодно, теперь ты там навсегда. А значит я не смогу тебя отпустить. И не хочу. Вер, я люблю тебя.
Мои ладошки заледенели, а из глаз потекли две соленые дорожки. Миша присел на корточки рядом со мной, вытер мои глаза и поцеловал. Такие простые слова. А сколько в них силы, глубины. Сколько в них правды. Я и сама никогда не захочу уйти от этого мужчины.
Миша поднимает меня на руки и относит на диван. В этот раз происходит всё медленно и нежно. Мужчина меня возносит до небес и не раз. Мне кажется, что я нахожусь в какой-то сказке. Ведь так не бывает. Или бывает?
Мы снова лежим в обнимку и это становится приятной традицией. Я даже не сразу вспоминаю, что мне снова пора домой. Игорь наверняка зверствует и шлет меня трехэтажным матом. Но мне сейчас так хорошо, что я отгоняю от себя тяжелые мысли.
— Заявление твоё я кстати так и не отозвал.
— То есть?
— Вас разведут, Вер.
— А бандиты?
— Я же сказал, чтобы с этого дня ты прекратила думать об этом. Теперь это мои проблемы. Сейчас лежи и отдыхай. Мне нужно сделать пару звонков.
— Хорошо, — растекаюсь по всей поверхности кровати. А она у Михаила просто огромная. Погружаюсь в дрему, снова забывая про Игоря.
Будет меня чарующий аромат свежесваренного кофе. Поворачиваюсь и вижу Мишу с подносом в руках. На нем стоят чашка ароматного напитка и тарелка с бутербродами.
— Я умерла и оказалась в раю?
Миша заливисто смеётся. А я наслаждаюсь этими счастливыми звуками.
— Тебе очень идет смеяться.
— Такого комплимента мне ещё не дали. А вообще когда-то я хохотал частенько. Ты даже удивишься, но в институте я входил в сборную КВН.
— Такой серьёзный мужчина и КВНщик? Ты меня удивил.
— Да, там я познакомился с женой. Покойной.
— Прости, Миш. Если тебе тяжело вспоминать, то не стоит.
— Все нормально, Вер. Сейчас уже не так больно. Ты поешь, иначе остынет. А потом надо поговорить.
— Ты так серьезно хмуришь брови, что страшно представить, о чем пойдет разговор.
— Сначала поешь.
Я набрасываюсь на еду, как рота голодных солдат. Занятия любовью все-таки изматывают. Да и не ела сегодня ничего толком. Съедаю всё до последней крошки. Бутерброды оказались выше всяких похвал!
— А сейчас поговорим. Вер, в вашей квартире сейчас находится наряд милиции…
25.
— А сейчас поговорим. Вер, в вашей квартире сейчас находится наряд милиции.
— Что?! — вскакиваю с постели. — Зачем?!
— Вер, успокойся.
— Там мои дети! Родители! Как я могу успокоиться?!
— Твоих родителей предупредили. Они вместе с твоими сыновьями сейчас гуляют по зоопарку. Так что не переживай, они в безопасности.
— Хорошо, — снова сажусь на кровать и успокаиваю своё сумасшедшее сердцебиение. — Объясни теперь, что происходит?
— Сейчас твоего мужа забирают в участок. За хулиганство.
— Он что-то успел натворить?
— То, что он держал в страхе всю семье тебе кажется недостаточным основанием для задержания?
Моя челюсть падает. Не думала, что Михаил возьмется за дело так быстро и так серьёзно. И приятно, и страшно одновременно.
— Но я же не писала никакого заявления.
— Ты думаешь оно мне необходимо?
— Это же произвол.
— Вер, произвол оставлять твоего мужа на свободе и позволять дальше мучить тебя.
Пытаюсь уложить в голове услышанное и не получается. Как оказывается легко решаются вопросы, когда у тебя есть деньги и власть.
— А что будет, когда его выпустят? Он ведь прибьёт меня, — мертвой хваткой цепляюсь за одеяло.
— Его не выпустят.
— Но как же…
— Пока он не подпишет заявление о разводе. Я найду тысячу причин, чтобы его задержать в обезьяннике. А когда подпишет, вышвырну его из города. Хватит твоей семье страдать.
— А бандиты?
— Вер, расслабься, — подходит ко мне Михаил и кладет свои руки на плечи, легонько массируя. — Я всё выясню и решу эту проблему.
— А что же делать мне?
— Для начала успокоить своих родителей. Ещё необходимо придумать, что скажешь мальчишкам, почему папы снова рядом с вами нет. Можешь, например, сказать, что его забрали на Северный полюс белые медведи за плохое поведение, — улыбается мужчина.
— Да, или бармалей в Африку? — начинаю хохотать. — Миш, они уже взрослые. В такое мои сыновья не поверят.
— Согласен. Но по крайней мере ты улыбнулась. А мальчишкам скажи, что Игорь вернулся в Саратов.
— Да, ты прав. Так и поступлю. Скажу, что на работу вызвали.
— Умница.
Миша целует в плечо и продвигается ниже к зоне декольте. Начинаю мурлыкать от удовольствия, но…
— Миш, ты же понимаешь, что мне сейчас надо домой. А если мы в таком духе продолжим дальше, то я думаю, что мы с тобой не выберемся из кровати вплоть до завтрашнего вечера.
— Заманчивая перспектива, Вер. Но ты права. Ты сейчас очень нужна своей семье.
Мужчина кутает меня в одеяло и на ухо шепчет:
— Беги, пока я не передумал.
Вскакиваю с кровати и несусь в ванную. Привожу себя в порядок и снова попадаю в родные объятия. У входной двери целуемся словно подростки, никак не можем оторваться друг от друга. Первый раз со мной твориться нечто подобное. Даже в юности не испытывала такой водоворот чувств. Не думала, что после тридцати это возможно.
— Я пошла, — шепчу.
— Иди, — мужская рука гладит меня по волосам.
— Не хочу, — выдыхаю, глядя в тягучие глаза.
— Знаю. Вер, обещаю тебе, как только мы всё решим, ты с мальчишками сразу же переедешь ко мне. И тогда тебе не нужно будет никуда уходить.
— Так скоро?
— А чего тянуть? Мы с тобой взрослые люди.
— Да, но сыновья? Как они на это отреагируют? Вдруг будут против.
— Обещаю, что найду к ним подход. Ведь мы станем одной семьей.
— Допустим, Пашка уже от тебя без ума. Остался Сашка. Он кстати такой же серьёзный, как и ты.
— Значит партия в шахматы нас точно сблизит.
— Его любимая игра, — улыбаюсь, всё глубже проникая в родные глаза. — Только не вздумай ему поддаваться. Он тебя раскусит на раз два. Сашка у меня тот ещё шахматист! Моему отцу никак не удается его обыграть.
— Раз всё так серьёзно, то обещаю, что задействую в игре весь свой талант и логику.
Бросаю благодарный взгляд на мужчину в спортивном костюме и с взлохмаченными моими же руками волосами и ухожу. Миша прав, мальчикам я сейчас нужнее. А с ним мы ещё наверстаем.
Дом встречает меня ароматом наваристого борща и домашней выпечки. Мальчишки радостно несутся ко мне на встречу. Пашка вешается на шею. Саша скромно переминается с ноги на ногу рядом.
— Мама! Ты где была?! Мы с бабушкой и дедушкой ходили в зоопарк! Представляешь! Кого я там только не видел, — тараторит младший.
— Да, приходил какой-то дяденька. Заперся с бабушкой и дедушкой. А потом мы все вместе пошли в зоопарк. Как нам сказала ба, тебе с работы билеты выдали, — внимательно смотрит на меня сын. Какой же он все-таки умный не по годам. Чует, что где-то подвох.