- Я понимаю. Я и согласилась на всю эту авантюру с разведкой, чтобы отвлечься. Сами понимаете, там, в лаборатории мне заняться особо было нечем, а значит оставалось только раздумывать над всяким, да вспоминать былое. Пока сюда шла, даже в мыслях ничего подобного не было. Всё же задание выполняла. А вот стоило дойти, немного расслабиться и снова накатило.
- Понимаю. Я говорил, что у меня к вам есть отдельные вопросы, которые другим пока слышать необязательно. Вы как? Готовы ответить?
- Да, вполне. Задавайте. Лучше сразу, пока возможность есть.
- Первый: вы не против, если в дальнейшую разведку с вами пойдёт кто-нибудь из нас?
Оксана как-то странно на меня посмотрела и снова уставилась в какую-то дальнюю точку, крепко задумавшись, однако очень быстро вернулась в прежнее состояние.
- Я думала об этом ещё когда собиралась выходить. От ближайшего выхода из бункера до вас около сорока километров. Я их прошла за четыре дня. А до ближайшего лагеря, того самого, палаточного, от вас - почти в четыре раза больше, потому я сама хотела вас попросить о каком-либо сопровождении, да и вам самим, думаю, было бы полезно узнать, что там за люди. Наши в бункере удивляются, как они до сих пор не вышли ни на ваш лагерь, ни на тот, что на западе от них. Видимо вы все хорошо маскируетесь.
- Есть такое. Самые заметные следы, которые мы за собой оставляем, это вон те огромные сани. Лес на них возим.
- Впечатляют. как же вы их таскаете то?
- Как бурлаки на Волге. По четыре-пять человек впрягаются и волокут. Ещё один идёт либо сзади, либо спереди, за округой следит. Мы отвлеклись. Так значит вы не против сопровождения?
- Нет. Даже рада вашему предложению.
- Отлично. Второй вопрос и он даже поважнее первого: как вы смотрите на то, чтобы сначала разведать дальний лагерь, а уже потом палаточных?
- Но это же ещё дальше. Осилим ли такой путь то?
- Я потому и начал с вопроса о совместном походе. В одиночку даже я не рискнул бы идти в такую даль, хоть сколько у меня будь запасов. Вы уже в курсе, как закончился предыдущий мой поход, а ведь мы с Иваном были самые опытные и ходили по знакомым местам, так что по одному лучше не ходить никогда. Хотя, как видим, даже вместе нет гарантий, что всё обойдётся.
- Да, я понимаю и соболезную вам.
- Кстати, ещё один вопрос, касается Ивана, раз уж зашла речь о нём: мы думаем, что вы с ним были знакомы. Он бывший военный. Майор в отставке.
На этом месте Оксана посмотрела на меня такими удивлёнными глазами, что непонятно, как они у неё из орбит не выпали.
- Иван? Знакомый со мной? Фамилия у него какая?
Я назвал фамилию и Оксана вздрогнула. У неё заметно задрожали руки.
- С вами всё нормально, Оксана?
- Да. Простите. Просто ещё одни воспоминания. Мы пожениться хотели. Но мои родители были против. Я даже из дома собиралась сбежать, да куда там. Всё-таки не абы кто, а военный офицер. После Чечни мы с ним познакомились. Он хотел к нам устроиться, но не взяли из-за какого-то то ли ранения, то ли проступка. У него и того и другого хватает. Хватало.
Так мы просидели ещё почти полчаса, за которые уже и мужики по нескольку раз прошлись неподалёку, с подозрением и интересом поглядывая в нашу сторону, и Вера пыталась сбежать от деда, да тот всякий раз умудрялся придержать её. Но наибольший эффект картина нас двоих, сидящих на бревне произвела конечно на Милу, когда та вышла из центрального. Увидев нас, она замерла как статуя и долго смотрела на нас двоих. Эмоции на её лице при этом плавно перетекали из удивления в непонимание, интерес, недовольство и, в конце, явно фыркнув, она пошла по ей одной известным делам. Чувствую, разговор мне с ней предстоит ни разу не в тёплых тонах. Наконец, Оксана отмерла и мы продолжили:
- Извините, что напомнил. Просто хотел выяснить, так ли это. сам узнал о том, что вы были знакомы только вчера. Андрей вас заподозрил, ну а я не стал ходить вокруг да около.
- Да ничего страшного. Всё нормально. Очень жаль, что я здесь слишком поздно появилась. Может он сейчас был бы жив, ибо одного бы я его точно никуда не отпустила.
- Но он ведь со мной был.
- с вами. Но без меня. Вы знали, что у него периферийное зрение практически отсутствует? Он видел только то, что прямо перед ним, а по бокам и верх-низ почти не различал?
- Не знал. Он никогда не говорил о своих болячках. Да и о ранениях я от вас только сейчас слышу.
- Вот видите. Знай вы об этом, вряд ли хоть раз упустили его из виду и он бы не попал в ту злополучную яму.