- Снова сон интересный?
- А когда они у меня неинтересными то были, - во все зубки улыбаясь, Вера смотрела на Дурачащуюся Талку.
- Ладно, ладно, говори уже, чего на этот раз увидала?
- Не видала. Слышала. И уже не раз. Всего говорить не буду. Скажу лишь только, что к предложению тёти Оксаны следует прислушаться.
- Какому ещё предложению? Она ничего не предлагала вроде.
- Не знаю. Именно это я слышала, это тебе и передаю. Ей пока ничего не говорила. Наверняка же устроим собрание перед вашим выходом?
- Обязательно. Кстати, вот ты, как самый молодой житель лагеря, помоги-ка мне решить, кого с собой взять? Сашу или Ника?
- Не знаю. В этот раз ничего такого не видела.
- Даже странно. Говоришь, что всё будет хорошо, а кто пойдёт, не видела?
- Такое бывает, что я не вижу, а только слышу. Во сне был голос тёти Милы, когда она говорила, чтобы мы слушали Оксану и всё.
- Что ж. Всегда верили твоим предсказаниям, поверю и на этот раз. Посидишь тут, пока я за снегом схожу?
На следующий день проснулся от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Знаете, есть такое чувство пристального взгляда, вот оно и было. Приподняв голову, увидел Милу с Верой, скромненько сидящих недалеко от полати и уставившихся на меня с подозрительно счастливыми улыбками.
- Доброе утро, дядь Толь! - чуть не во весь голос прокричала Вера.
-С днём рождения, Толь. - Спокойно, но всё так же улыбаясь во всю ширь, пропела Мила.
- Доброе, девчонки. Спасибо. А чего эт вы такие счастливые? Аж страшно. Колитесь, чего там удумали?
Поднявшись, начал одеваться для выхода на улицу.
- Да ничего мы не удумали. Просто рады, что праздник сегодня.
- Ой, Верунь, ну вот не меня вам вокруг пальца пытаться обвести. По глазам вашим хитрющим вижу, что что-то задумали. Если не вы лично, так кто-то другой. Я прав?
- Вера, его действительно трудно провести. Расскажем? Или пусть дожидается момента?
- Конечно ждать надо! Столько времени готовились, со всеми договаривались и вот так вот сразу сдаться? Ну нет! Так что, дядь Толь, хоть пытай нас, а ничего не скажем.
И язык показала ещё, маленькая оторва. Ну не хотят говорить, что там за сюрпризы и пусть. Может мужики прояснят ситуацию. Мужскую солидарность никто не отменял. Но и там меня ждало разочарование.
- Значит тоже не скажете, чего намутили?
- Толян, ну сюрприз должен быть сюрпризом, так ведь? Вот и терпи до вечера. Вспомни сам, как Вере за мишкой ходил. Она одна не знала, куда и зачем ты пошёл. Каково нам по-твоему было, когда она о тебе спрашивала? Дня не проходило, чтобы о тебе не спросила. Только через месяц успокоилась немного.
- Ладно вам. Умею я терпеть, только вот развели интригу. Могли бы сделать вид, что вообще всё как обычно, так нет же. Сидят две моськи у постели и лыбятся так, что я решил, что у меня уши ослиные выросли.
- Ну-ка шапку сними.
- Зачем?
- Уши поглядим.
- Да ну тебя, Ник. Шутник хренов.
Смеялись уже все, включая меня. Никогда не обижался на юмор в свою сторону. Наоборот, смеялся вместе со всеми.
К вечеру в середине лагеря выросла гора хвороста для костра. Такое только по большим праздникам типа нового года делаем. Ну, у меня юбилей вроде, так что пусть веселятся. Нам как раз не хватает таких моментов, когда можно полностью расслабиться и отдохнуть. Постоянно в делах и заботах. Погода уже не такая дикая, как поначалу, но всё равно нет нет, да заметёт так, что потом несколько дней откапываемся.
Вечером у костра снова сидели все в сборе. На мангале, сделанном из кирпичей жарился шашлык, рядом стоял этакий тазик уже готового. На столике лепёшки, какая-то каша и две бутылки коньяка.
Андрей, предварительно разлив по кружкам и раздав их по рукам всем, кроме Веры и Талки, попробовал начать речь, но я его остановил.
- Погоди, Андрюх. Сначала я скажу.
Тот посмотрел на меня с недоумением, но увидев моё лицо, видимо понял, что тут без шуток, потому махнул рукой, предлагая мне занять его место.
Ну я и начал:
- Вы молодцы. Все. Мы все молодцы с вами. Уже не в первый раз я говорю вам, что мы герои уже в том, что выжили. Выжили и прожили в этом хаосе столько лет. Но есть кое-что, что может нам помешать продолжать выживать в дальнейшем: это недоверие и сомнения. Я не говорю, что мы не доверяем друг другу, или сомневаемся друг в друге. Этого нет, но сегодня моя вера пошатнулась. Или вы сейчас рассказываете, что за секреты у вас, или сидите сами тут, а я уйду.
Я никогда не обижаюсь, но не терплю, когда от меня пытаются скрыть то, что уже и так практически лежит на поверхности. Есть что сказать? Говори прямо! Сам такой и от других требую того же.
- Толь, Ты только не сердись. Немного позже скажем о главном, а сейчас есть несколько другое.