После ужина всех кое-как разместили в кинозале, предоставив им самим право выбора, что посмотреть, а Мила, Вера, Андрей, Максим, Александр и даже Илья остались в столовой. Разлив по кружкам чай, расселись по диванчикам и приготовились слушать. Саня рассказал, как мог, как пролегал их путь туда, однако, конечно же не мог пересказать момента встречи родственников. Тут ему помог Илья, хотя и он смог рассказать только с момента, когда отец вошёл к ним в дом, добавив, что когда конкретно его с бабушкой и дедом посадили впереди всех на отдельную скамью, он сразу догадался, кого увидит, ибо видел свидетельство того, что отец жив, пусть это и было за четыре года до встречи.
Спать все легли уже утром. Одни никак не могли насмотреться всяческих фильмов и мультиков, другие наговориться, особенно некоторые, узнав, что готовится там, рядом с лагерем палатовцев. Мила, после того, как Саня рассказал ей об этом, нервно начала теребить подол свитера, как это часто делала Вера, когда смущалась. Вера же, заметив её состояние, подсела ближе и глядя ей в глаза, попыталась успокоить:
- Всё будет... хорошо, тетя Мила. - Голос всё-таки предательски дрогнул.
- Что? Что-то всё-таки будет не так?
- Я не стала говорить, чтобы не беспокоились слишком. - Теперь уже Вера теребила подол своей кофточки.
- Ну говори теперь уж, раз раскрылась.
- Кто-то из наших не вернётся. Я не знаю, кто. - Вера говорила, глядя в пол, но затем подняла взгляд снова на Милу и переведя его на Илью, завершила: - Это точно не дядя Толя.
После этих слов, люди сидели, ощущая себя немного странно. Они за эти годы слишком сблизились, чтобы кого-то выделять, но почему-то Толя был ближе всех как-то сам по себе.
- Будем надеяться, что всё обойдётся. - Андрей сейчас сидел с таким серьёзным выражением лица, какого никто из них никогда ещё не видел, даже после известия о смерти Ивана.
***
Операция прошла почти идеально. Урки оказались совершенно не подготовлены к реальным боевым действиям, после первых же жертв со своей стороны попытавшись разбежаться и скрыться в ближайшем лесу. Но несколько дальнобойных стволов не позволили им этого сделать.
Всё сделали так, как и было задумано по плану: Машины оставили в овраге. С помощью нескольких мужиков сняли один пулемёт с "Тигра", погрузив его на небольшие, тут же сооружённые волокуши на которые он встал не хуже, чем когда был установлен на дуге машины. Гранатомёт Серёга взвесил на себя со словами "Будем надеяться, что не пригодится". Боялся, как бы осколками не посекло пленников сквозь стенки палаток. Снайперами выступили мы с Оксаной. Остальные в штурмовой группе.
По плану Палыч с двумя "лесниками" зайдя в лагерь, должны были выманить на улицу главаря, желательно вместе со всей их шайкой-лейкой, после чего начинали действовать снайперы, то есть мы с Оксаной. После отстрела нами обойм, начинал работать пулемёт. Одновременно с ним в бой вступали те, у кого было более-менее точное оружие - автоматчики и те, у кого карабины с оптикой.
Не знаю, что уж там Палыч с этими двумя сказал вожаку урок, но вышли они из палатки толпой не меньше пятнадцати человек. Это кроме троих, отправленных туда. Палычу было дано чёткое указание: едва заметив, что мы начали, сразу падать и отползать как можно дальше. В идеале - к палаткам с пленниками, что он и сделал. Какой-то ушлый чёрт попытался рвануть за ним, но я на удивление даже для себя снял его бегущего последним патроном из обоймы. Упав на утоптанный снег, тот уже не шевелился. Пуля калибром 12,7 миллиметров при попадании в тело шанса на выживание не оставляет, а попадая в конечность, попросту отрывает её. Вожака сняли первым. Едва поняв, что их попросту отстреливают, как в тире, многие попадали на снег, другие, как я и говорил, побежали к лесу. Лежачих отработали мы с Оксаной, быстро перезарядив винтовки, а бегунов взял на себя Серёга, сидящий за пулемётом. Сразу после начала стаккато пулемёта, подключились штурмовики, отстреливая всех, кто выбегал наружу из других палаток. Не боялись, что среди них окажутся пленники. По словам Палыча, те были внутри палаток закрыты ещё в более мелких палатках, которые закрывали, вставляя колья в полы отворота палаток, как щеколду в двери. Да и зашуганы были пленники настолько, что даже не пытались бежать. Лесников, кстати, отправленных с Палычем, жалеть не собирались, раз они имели неосторожность не отличиться от скотов, управлявших лагерем.