Она извивается и ругается:
– Кретин, пусти.
Я возбуждаюсь от этого зрелища еще сильнее. Она полностью в моей власти. Беру ножницы, она видит и пугается того, что я могу с ней сделать. Разрезаю на ней платье и лифчик. Пока я разрезаю одежду, мне кажется, она даже не дышит. Срываю с нее остатки одежды. Она полностью обнажена. Дина потрясающая: смуглая кожа, округлая грудь с торчащими коричневатыми сосками, широкие бедра, узкая талия, плоский живот, половые губы светло-коричневого цвета, внутри щелка розовая.
Чтобы предотвратить ненужный шум, говорю:
– Будешь звать на помощь, я позову кого-нибудь из охраны, и мы вые*ем тебя в два члена, а может и не в два. Ты меня поняла?
Отвечает тихо:
– Да.
Я уже без пиджака и галстука, снимаю рубашку, не торопясь, расстегиваю ремень, стягиваю брюки и боксеры. Никакие прелюдии мне не нужны. Дина боится, ей неудобно и больно, но мне похрен. Я подхожу к ней, хватаю рукой за волосы, заставляю прогнуться в пояснице и медленно проникаю членом внутрь ее дырки. Ее глаза широко распахиваются, и она негромко стонет, принимая меня в себя:
– А-а-а.
– Никогда не смей со мной играть, – говорю ей тихо.
Выхожу из нее полностью, потом снова проникаю. Делаю так несколько раз. При каждом проникновении она стонет, звуки ее стонов заполняют кабинет. В ней узко, горячо, влажно.
Потом хватаю ее руками под внутреннюю поверхность бедер и совершаю первый мощный толчок, она вскрикивает и выгибается в пояснице уже сама, пытаясь соскользнуть с моего члена, наверно, слишком сильно и глубоко. Но мне в кайф. Поэтому я начинаю вторгаться в нее также сильно и мощно, удерживая руками, постепенно увеличивая темп, выбивая на каждом толчке из нее крик. Сам стону от удовольствия сквозь стиснутые зубы.
Динкины крики переходят во всхлипы и мольбы:
– Сережа, пожалуйста...
Мне нравится, как звучит мое имя, когда она его произносит.
Ее плоть издает хлюпающие звуки, которые соединяются с моими стонами и ее всхлипами.
Под конец совершаю фрикции максимально быстро и глубоко, потом чувствую, как мой член стискивают мышцы ее влагалища в судорогах оргазма. Она кричит громко и бессвязно. Я тоже кончаю, выливая в нее свое семя. У меня из головы выветриваются мысли, подрагивают колени.
– Сережа, отвяжи меня, пожалуйста, мне больно, – шепчет прерывающимся голосом.
Развязываю ремни, галстук, отстегиваю наручники, Дина оседает на пол. Лодыжки у нее растерты до крови, запястья тоже, на коже бедер начинают проявляются синяки.
Дину бьет мелкая дрожь.
Надеваю трусы и брюки. Встать девушка даже не пытается. Беру ее на руки, прижимаю к себе, ее начинает колотить сильнее.
– Я тебе внутри ничего не порвал? – надо было быть аккуратнее.
Отрицательно машет головой, но трясется при этом так, что слышно, как стучат зубы. Дурак! Какой же я – дурак.
Несу ее уже по привычке к себе, укладываю на кровать, развожу ей ноги, крови вроде нет. Достаю плед, заворачиваю ее как в кокон. Спускаюсь на кухню, нахожу бутылку коньяка, наливаю полстакана, возвращаюсь к Дине.
Она лежит на моей кровати на боку, подтянув колени к подбородку. Усаживаю ее, даю ей стакан, придерживаю, чтобы не расплескала:
– Пей, тебе надо расслабиться.
Дина слушается, отхлебывает маленькими глотками, постепенно ее перестает трясти. То, что она немного успокоилась, хорошо.
Я спрашиваю прямо:
– Скажи мне, внутри не болит?
– Нет, кажется, – отвечает еле слышно, и куда только вся дерзость делась?
– Если болит, поехали в больницу, – предлагаю, потому что желания, закапывать в саду ее труп, у меня нет никого.
Наконец девушка решает посмотреть на меня.
– Что, боишься, от моего тела избавиться не получится? Да у тебя, скорее всего, в подвале чан с серной кислотой стоит для таких случаев, – огрызается.
Я целую ее в губы, она пытается оттолкнуть, но у нее не выходит. Ласкаю языком сочные губки, посасываю, слегка покусываю, но без жести. Отпускаю девушку. Вкусная.
– Дай посмотрю, что с руками и ногами.
Дина отрицательно машет головой:
– Не надо. Можно, я к себе пойду?
Отпускать ее я не собираюсь. Девки – народ нервный. Пойдет таблеток наглотается, вены порежет или еще какую фигню придумает.
– Давай так. Сейчас я обработаю тебе руки и ноги, потом мы ляжем спать, а утром обсудим предпочтения в сексе, а еще то, что не надо мужиков провоцировать и щеголять без трусов.
Дина наклоняет голову и спрашивает:
– А можно еще обсудить, что нельзя чужую одежду рвать?
– И это тоже. Но завтра.
Смазываю ей повреждения на руках и ногах специальным кремом. Во время процедуры она сидит, не проронив ни звука. Сбрасываю брюки, на кровати ложусь на спину, девушку укладываю к себе на плечо, крепко обнимаю одной рукой. На всякий случай предупреждаю: