Парень чуть не задыхается от возмущения:
– Я не таскал ее трусы.
– Ну, лифчик. Какая разница? Если бы ты не трогал ее белье, то и она бы не стала тебя раздевать и пристегивать к лестнице.
Давлатов хмыкает.
Кирилл раздраженно сопит, а я добавляю:
– Вообще не понимаю, из-за чего столько шума. Будем считать, это был внеплановый урок анатомии.
Директору это тоже не нравится, поэтому он мычит:
– Но...
Я его перебиваю:
– Иван Петрович, не переживайте Вы так. У Кирилла и Лены просто психологическая несовместимость. Вот разойдутся через месяц, и будет все у нас хорошо. У меня, у Вас, у Кирилла, у Лены. Главное – не драматизируйте.
Теперь недовольно сопеть начинает уже директор:
– Но я бы попросил, чтобы Вы такого поведения не допускали больше.
– Конечно, конечно, о чем речь, – успокаиваю я его.
– Кирилл, я очень надеюсь, что ты меня понял.
– Да, – цедит парень сквозь зубы, ни на кого не глядя.
Что он там понял, это большой вопрос, тем более, что такие встречи продолжаются с завидной регулярностью последние месяцы. Мне Иван Петрович уже как родной, я ему скоро пирожки приносить начну.
Директор встает, давая понять, что разбор полетов закончился. Я тоже встаю и бодро топаю к двери. Давлатов не спешит. Он уверен, что верный Воропаев все уже сделал, как надо. Но сейчас будет нежданчик.
В коридоре Еленка занимается ловлей Матвея. Главное, что оба заняты. Я без всякого удивления замечаю еще трех мужчин охранной наружности, помимо Воропаева. Подготовился…
Хочу пойти к Еленке, как вдруг обнаруживаю на своем локте руку Сергея. И держит он меня совсем не нежно.
– Куда собралась, Дина-а-а, – тянет мое имя, – А поговорить?
Кирилл тоже приходит к выводу, что происходят странные вещи:
– Вы знакомы, что ли?
Но Сергей не в духе:
– Тебе какое дело?
Я борюсь с желанием – нет, не вырвать свою руку, а сломать ему его конечность – да, этому меня тоже научили. Оказывается, это не сложно на самом деле. Но Матвей… Он маленький. А такие вещи детей пугают.
Поэтому отвечаю вопросом на вопрос:
– О чем?
Мужчина мне улыбается, но так, что я боюсь, что у него заболят скулы:
– О разных вещах.
К нам подходят Еленка и Матвей. Дочь переводит взгляд с меня на Сергея, рассматривает его чуть дольше, чем принято, потом выразительно смотрит на руку Сергея на моем локте:
– А что это Вы мою маму за руки хватаете?
Давлатов отвлекается, а я выдергиваю локоть из его хватки.
Потом Еленка, явно издеваясь, обращается уже к Гордееву:
– Кирилл, ты лифчик-то мне верни.
Мне почти жалко парня, который от злости белеет. Видно, что все слова, которые он сейчас помнит, они матерные:
– Ты вообще, мелочь, обнаглела? – отвечает, правда, без мата.
– Это мой любимый лифчик, синенький, – продолжает стебаться Еленка, – Как-то ты его на потолок пристроил? Вот, значит, и снять сможешь.
Кирилл, не сдержавшись, делает шаг по направлению к ней, но что собирается делать остается мне неизвестным, потому что я вижу Лекса и еще двух ребят. Эти – без официоза, в джинсах и футболках, но наверняка – с оружием. Они направляются к нам.
Лекс, конечно, узнает Давлатова, поэтому с ходу спрашивает:
– Проблемы?
Я кивком головы указываю на плечистых ребят в костюмах. Лекс поворачивает голову и смотрит на Воропаева и его людей.
В это время Матвей, крутящийся то у моих ног, то у Лениных, задирает головку и спрашивает:
– Дядь Лёсь, а ты с нами на пони кататься идёсь?
Лекс подхватывает мальчика с пола, передает его мне и отвечает:
– Я на работе, малой, – а сам оттесняет меня и детей от Давлатова.
На Сергея страшно смотреть, видно, что он в ярости, потому что до него дошло, что я с ним явно никуда не поеду, не пойду и разговаривать не буду.
– Значит, поговорить нормально ты не хочешь, – рычит он.
– Да не о чем нам говорить, Сергей Владимирович. Удачи! – бросаю я ему, как собаке кость, и иду на выход.
Костюмы вроде собираются оживиться, но ребята делают так, что становится видно, что у них стволы.
Перестрелка в школе – это не то, что нужно Давлатову, поэтому мы уходим под скрип его зубов.
Синий лифчик Еленке придется купить другой.
Глава 17. Преимущества
Сергей
Су*а-а-а. Я смотрю ей вслед и мечтаю переломать хмырю, который их забирает ноги. И руки тоже. Как придурок, жду, надеясь на то, что Дина оглянется. Ага. Три раза.
Зато оглядывается ее дочь, расплывается в ехидной улыбке и показывает Кириллу конфигурацию из среднего пальца. Наблюдая за выражением его лица, озвучиваю свою догадку:
– Нравится, что ли?