Я не поклонница подобных отношений. Насилие к женщине – это не правильно. Но вот приходит он, и все мои установки оказываются в заднице. Это на самом деле страшно – такая зависимость от другого человека. Так быть не должно. Но есть. И что теперь со всем этим делать, мне не известно.
Я встаю, иду к зеркалу, и мне хочется снова заплакать. На шее синие, фиолетовые синяки. Теперь как ходить-то? Он просто животное. Нужно держаться от него как можно дальше. После душа оделась, у меня есть такая маечка с воротником-стоечкой. Очень подошла. Злюсь на себя. Вот тоже овца. Придумала какие-то страдания. На фиг всё. Время уже три.
В гостиной стоит большая корзина, в ней сочетание белых и нежно-розовых пионов. Необычайно красиво. Я стою возле этого чуда и просто любуюсь, потом подхожу и вижу карточку сбоку корзины. Достала и прочитала: "Если Вы не сердитесь и смогли меня простить, то я жду Вас на работе. Баженов"
Конечно, можно сесть и пожалеть себя. Ой-ой-ой, меня обидели опять. Но это пусть делает кто-то другой. А я пойду у Баженова поработаю.
И перед Давлатовым ноги раздвигать больше не буду.
Я созвонилась с Баженовым и договорилась, что я должна прийти завтра к 9 часам. Что, собственно говоря, и сделала. Мне показали кабинет, рассказали о моих обязанностях. Суть вся в том, чтобы обеспечивать охрану информации, потому что данные о месторождениях обладают большой ценностью. Охрана гендира тоже на мне, вернее ее организация. Но это проще, чем ловить психопатов. Я вникаю в работу. Мне все понравилось. Особенно большая зарплата.
Давлатов куда-то пропал. И я искренне желаю, чтобы он там и оставался.
С Баженовым у меня все ровно и на "Вы". Единственное, я ловила на себе косые взгляды его заместителя Николая Андреевича Строева. Но меня чужое мнение волновало мало.
В спорткомплексе "Гладиатор" у охраны проходили занятия, на которых я обязана присутствовать. Спорткомплекс принадлежит другу Давлатова Михаилу Ланскому.
В целом с подчиненными у меня сложились ровные отношения. После случая с Костей доказывать мне степень мужского превосходства никто не спешил.
Мужчины тренировались, я сидела на стульчике, копалась в телефоне. Демонстрировать кому-либо, чему меня жизнь научила, я не люблю. Может, потому что учила она меня очень жестоко, и я точно знаю, что фактор внезапности – вещь стоящая.
Но тут появились Ланской и Баженов. И если от последнего мне деться некуда, я на него работаю, то с первым я предпочла бы не встречаться. Только вот не тут то было. Оба направились ко мне.
– Здравствуйте, Дина Витальевна, – поприветствовал меня Баженов.
Мы с ним сегодня не виделись, он уезжал на деловые переговоры, которые проходили не в офисе.
– Здравствуйте, Денис Дмитриевич.
Но Ланской тоже решил сказать свое слово:
– Привет, Диночка.
Я с пренебрежением скользнула по нему взглядом:
– Разве мы знакомы?
«Чмо в атаке» совсем обнаглело. Нашел "Диночку".
И намеков этот тугой не понимает.
– Ну, как же, когда ты работала у Давлатова...
Перебила:
– Во-первых, не "ты", а "Вы", во-вторых, это "когда" было давно и неправда, в-третьих, я бы Вас попросила обращаться ко мне по имени-отчеству, если с одного раза не расслышали – меня Дина Витальевна зовут. Да и общих тем для беседы у нас с Вами нет.
Ланской удивленно заморгал, пытаясь сообразить, что делать дальше.
Баженов, оглядев тренирующихся охранников, поинтересовался:
– А Вы почему не тренируетесь?
Я понимала, что вопрос задан скорее всего, чтобы я отцепилась от Ланского, но тоже мне не понравился:
– Меня драться не учили.
Ланской вклинился:
– Да что же это у тебя, Денис, за начальник службы безопасности такой? Как она ее добьется, если ничего не умеет?
Посмотрела на придурка и уточнила:
– Зато меня учили убивать.
У Ланского вытянулась его наглая рожа. Так то, малыш! И я вижу – он мне верит. Он видел тот случай с Костей. Он наверняка помнил ночь нашей первой встречи.
Поэтому через секунду он предпочел, наспех попрощавшись с Баженовым, уйти.
И правильно, нечего мозолить глаза.
Баженов, после того как ушел Ланской, предложил неожиданную вещь:
– Я хотел попросить Вас в субботу пойти со мной на благотворительный прием у моего знакомого Романова.
Я, кажется, дикая совсем:
– Вас, что там убить попытаются?
Он рассмеялся. И это приятный звук. А лицо у него при этом прояснилось и сделалось еще более привлекательным. Я заулыбалась в ответ. Может же быть в моей жизни хоть что-то нормальное?