Избегая моего взгляда, он закрыл глаза. Очередное облако боли выплеснулось из него.
— Блэк!
Его глаза распахнулись, золотые радужки сделались почти прозрачными. Сжав мои волосы в одной руке, он убрал их с моего лица и послал в меня импульс жара.
— Мири, все в порядке. Все в полном порядке.
— Не в порядке, — сказала я, и в моем голосе снова прозвучал тот страх. — Блэк! Что происходит?
Он выдохнул, и я почувствовала, как он старается что-то контролировать.
Затем, с ощутимой неохотой, Блэк открыл свой свет.
В этот раз он говорил одновременно с этим, но большинство из того, что он говорил, я ощущала интенсивнее, чем слышала. Я ощущала это столь интенсивно, что сложно было воспринимать его буквальные слова — во всяком случае, поначалу. Я осознала, что вздрагиваю и крепче прижимаю его к себе, пока он шептал мне на ухо.
— Я готов ждать, — сказал Блэк. — Я буду ждать, Мири… между нами все в порядке. Я серьёзно. У нас все в полном порядке, — все ещё поглаживая меня по волосам, он выдохнул. — Я знаю, ты на самом деле не хочешь быть замужем за мной. Ты никогда не хотела выходить за меня замуж. Тебе ненавистна сама идея брака видящих. Тебе ненавистно то, что ты застряла со мной. Ты не позволяешь мне никому рассказывать. В Нью-Йорке ты швырнула в меня кольцо, которое я тебе надел…
Боль выплеснулась из его света, заставляя меня прикрыть глаза.
Я крепче стиснула его руками, стараясь заговорить, но я просто не могла.
Я не могла говорить.
Блэк снова выдохнул.
— Я буду ждать, Мири, — повторил он. — Обещаю тебе, буду. Но я не знаю, честно ли считать нас женатыми, пока мы не разобрались с этим. Ты мне не доверяешь. Ты уехала на Гавайи, и я понятия не имел, вернёшься ли ты ко мне.
Блэк стиснул зубы, затем тихо щёлкнул языком.
— Я знал, что ты наверняка вернёшься… я знал это логически, по крайней мере. Но я также знал, что это будет в основном из-за связи. Я знал, что сложно будет вечно избегать меня из-за этого. Я также знал, что с моей точки зрения это хорошие новости… но для тебя это плохие новости.
Посмотрев на меня, он вздрогнул от того, что, должно быть, увидел в выражении моего лица.
— Мири, — сказал он. — Док… все хорошо. Клянусь тебе, все хорошо.
Когда я ничего не сказала, Блэк отвёл взгляд.
— Я действительно не пытаюсь на тебя давить. Я пытаюсь уважать твои желания. Я не знаю их все, но я пытаюсь уважать то, что видел. Я пытаюсь… не знаю…
Он поджал губы, но по глазам видно было, что он думает.
Его челюсти напряглись, затем Блэк сделал неопределённый жест рукой, которой гладил мои волосы.
— Я не знаю, Мири, — он посмотрел на меня, словно растерянно. — Я пытаюсь использовать то, что мне известно. Что ты мне сказала. Что я заметил. Что я слышал в твоём сознании. Я не знаю, что ещё делать. Ты говоришь, что я никогда не задаю тебе вопросов, что я лишь требую…
Его челюсти напряглись.
Покачав головой, Блэк отвернулся.
— …Ты никогда не говоришь такие вещи вслух, так что я пытаюсь использовать то, что есть в моем распоряжении. Я стараюсь в этот раз подождать. Задать вопрос.
Посмотрев на меня, Блэк снова вздрогнул от увиденного.
В его взгляде полыхнула боль.
— Мири, — сказал он. — Между нами все хорошо. Бл*дь, я не угрожаю тебе, понимаешь? Это даже ещё не вопрос. Я жду больше требований или вопросов. В этом как бы и смысл. Я не собирался говорить об этом ни единого бл*дского слова, честно. Я собирался ждать, пока… не знаю. Пока что-то не изменится. Пока ты меня не попросишь, может быть.
Я просто уставилась на него.
Думаю, на эти несколько секунд мой разум полностью опустел.
Я ощущала вещи. Я ощущала даже слишком много, честно говоря.
Я многое ощущала и в нем.
Боль от нас обоих сливалась в своеобразное эхо, которое не давало мне мыслить связно или сформулировать внятные слова. Я чувствовала, как Блэк каким-то образом отстраняется от этого, разделяет, и каким-то образом от этого моя боль лишь усилилась.
— Блэк, — наконец произнесла я. — Прочти меня. Пожалуйста… прочти меня.
Он посмотрел на меня, его золотые глаза выражали неохоту.
— Квентин, пожалуйста, — повторила я, касаясь его лица. — Пожалуйста.
Боль рябью прокатилась по нему, отразившись в его глазах, и я вновь почувствовала, как он в некотором отношении сдерживается. Его сдерживание почему-то лишь усилило мою боль.
Однако он кивнул, посмотрев мне в глаза.
— Ладно.
Я открыла свой свет… так сильно, как только могла.
Сделав это, я подумала о нем, о нас. Я подумала обо всем этом.