- Если он так решил, то заставь его изменить свое решение. Иначе я лично займусь им. ТЫ, - проведя кистью другой руки по моей разбитой губе – ведь знаешь, как это будет.
Приблизив свои пальцы ко рту, слизал мою кровь с них. Тело сразу обдало колючими импульсами. Нет ничего надежней тактильной памяти.
В знак согласия опустила голову. Ведь отчетливо знала, что ждет этого бедолагу.
По приказу, рефери остановил бой. Другой боец был заслан снова в каземат, а перед мной открыли сетчатую калитку. Когда моя нога оказалась ни поле ринга, в зале повисла гробовая тишина. Поднявшись полностью, я зашагала по кровавому полу к телу, что лежало в углу. Кровь и другое просачивалось сквозь обувь и прилипая к ступням. От запаха, что витал, поднимался рвотный рефлекс. Но тысячи пар глаз не так прожигали, как одни, что были темнее тьмы.
Присев на колени перед падшим, протянула руку к его лицу.
- Ты – Ангел? – с травмированного горла вырвался звук.
- Скорее такая же вырванная по живому душа, - с комом в горле сказала я.
Приподнявшись, на локтях, человек попытался сесть, но сил не хватило. Поэтому пришлось поднимать его самой. С трудом, но все же усадив его вертикально, заметила, что он ненамного был старше меня.
- Зачем? – пытаясь рассмотреть меня, парень тихо говорил.
- Чтобы ты жил.
- Зачем жить, если все умерло. – Уже ели шепотом говорил, но в глазах так не тух знакомый свет. – Уходи. – и опустил голову.
Как же знакомо. Как же до боли знакомо.
И взяв его лицо в руки, я заставила посмотреть на себя.
- Не все решается с помощью смерти. Смерть не дает право выбора.
И в его глазах вспыхнула искра. Иногда достаточно искры, чтобы зажечь огонь.
- Хина-нингё, - громким рокотом раздалось в зале. И поднявшись с колен, я вышла прочь.
А мне в след смотрели глаза, что не погасли.
- Я рада, что ты жив, - сбросив с себя невидимую пелену воспоминаний, я первая начала диалог.
- А я рад, что увидел тебя сегодня.
-Мгм
- Провожу.
Мы шли. Молчали. Лишь тепло его руки согревало мою руку. Слов не нужно было. Иногда тишина громче любого крика.
А глаза человека, что неотрывно наблюдал за нами, из своего авто, сузились.
- Шеф, - хрипло раздалось в трубке, - Хаджа с птичкой.
- Где?
- Направляются в сторону ее дома. Но его ведут. Ребята присматривают.
- Сопроводи. И Самсон, без засветки.
- Как всегда. Удивляешь, никогда не подводил.
- Она все равно, знает. – и не обращая внимания на недовольство абонента, Зверь прервал разговор.
- Что-то ты хреново сегодня выглядишь, Мартуш. Даже тонны косметики это не скрывают.
А при этом поправляя ширинку брюк, он встает и направляется к бару. Марта так же и остается лежать на диване в разорванном платье. И правда последнее время, она чувствует себя не очень. Но это можно списать на постоянный секс-марафон и литры спиртного. Ведь без выпивки, и в больших дозах, тяжело, даже для нее, выдерживать отношения Зверя.
- Приведи себя в порядок, а лучше вообще вали. А то, твоя прогнившая душонка меня бесит.
При этом колко смотря на нее, он внутри лишь отмечает, трахать – да, а вот на больше она и не тянет.
Марта поднявшись, отдернув остатки платья пошла к двери. А внутри нее горело негодование и озлобленность. Еще ни один ее так не унижал. Не использовал.
- До звонка свободна. – услышала она, закрывая за собой дверь. А Зверь одним глотком выпил обжигающую жидкость, подумал, что не спроста эта встреча. Ох не спроста. Что ж ты моя куколка, ни как из тьмы-то выбираться не хочешь. А может?
Мы же с Игнатовым, уже были в дворе моего дома. Не могу сказать, что нас связывало или сближало. Просто смотря на него, я понимала, что он – напоминание мне о том, что я смогла не сломаться. Согнутся, но не сломаться.
- Спасибо, - тихо шепчу. – Спасибо, что провел. Рада, что у тебя все хорошо, наверное?
На что, у него на лице снова появляется бессмертная улыбка.
- До нашей встречи было, наверное, а теперь действительно хорошо. А можно твой номер телефона, я бы хотел тебе завтра пригласить погулять.