В начале июля он, его жена и сыновья Антон и Дмитрий отправилась в первое в их жизни и сразу такое далекое путешествие. Сначала они целый день ехали на поезде до Москвы. Затем двое суток автобус вёз их до Йены. Разместившись с семьей в салоне, Андрей Васильевич стал засыпать под мерное покачивание. И еще в полудреме до него донеслись звуки из видеомагнитофона. Включили фильм «А зори здесь тихие…» «Странно, — промелькнуло у него в голове. — Мы же едем в Германию, а не немцы к нам. В нашем случае больше подошел бы фильм о военных разведчиках, которых забрасывают в тыл врага». В пути водители развлекали себя и пассажиров в основном фильмами про войну. После прибытия в Йену Распутины пересели в поджидавший их автомобиль и полтора часа добирались по извилистым дорогам до небольшого немецкого городка Рудольфа или Рудольштадт.
Рудольф — это мужское имя и оно состоит из старонемецких слов «hrōd» (слава, честь) и «wolf» (волк). Таким образом, имя Рудольф означает «славный волк». Вот в Славный Волковск семья Распутиных и приехала летом.
Город призраков
Ещё в дороге, когда Эрик, брат Изольды, вёз родственников в Рудольштадт, они с жадностью выпили горячий и сладкий чай из термоса, приготовленный тёщей Эммой Карловной. Двое суток без обжигающего крепкого чая! А, уже приехав, все путешественники сперва помылись, прежде чем сесть за накрытый праздничный стол. Андрей Васильевич раньше не представлял, какое можно получить удовольствие, когда трёшь себя жесткой мочалкой, стоя в ванной! Только три дня в пути, а у него всё чесалось, будто он месяц не мылся.
Путешественники приехали в Рудольштадт в четверг. На следующий день Эмма Карловна показала гостям свой район. Она взяла пакет с булочками и сначала повела родственников вверх по улице, идущей в гору. В яркий солнечный день они медленно плыли в густом и жарком воздухе. Теща и Изольда Генриховна сразу покрылись липким потом, а вот Андрей Васильевич, наоборот, нежился от ощущения мягкого и сухого прожаривания. Дети шли спокойно, тоже легко перенося жару. Правда, если посмотреть на них со стороны, то Дима и Антон внешне походили на двух мышат, серого и белого, с каверзными характерами из мультфильма про кота Леопольда. Антона папа и мама взяли за маленькие ручки, а Дима шел рядом с бабушкой, шаркая сандалиями. «Поднимай ноги! — одновременно и периодично делали ему замечание родители».
«Удивительно, — подумал Андрей Васильевич, — но трава и листва на кустах вдоль улицы остались зелёными — не выгорели под палящим солнцем». Оно светило так ослепительно, что он не видел вокруг даже маленького пятнышка тени.
Андрей Васильевич обратил внимание на проезжую часть. На асфальте виднелось множество заплат разной величины. «Да здесь ямочный ремонт любят даже больше, чем у нас в Сыктывкаре! — удивленно воскликнул он про себя. — Прямо лоскутное одеяло, а не дорога!»
В какую бы сторону ни глядел Андрей Васильевич, нигде не мог увидеть хотя бы одну живую душу. Прожив всю свою сознательную жизнь в Сыктывкаре, он привык к тому, что на улицах много людей. Даже ночью, возвращаясь домой из гостей, можно увидеть таких же идущих куда-то полуночников. А здесь в центре Германии в месте, гордо именуемом город? За низенькими заборами в насквозь просматриваемых дворах не было никого. Внутри двухэтажных домов через стекла окон он не замечал никакого движения. Даже домашних животных на подоконниках. Правда, на одной калитке висела табличка с изображением кошки с выгнутой дугой спиной и шерстью дыбом. Надпись под картинкой гласила: «Осторожно, драчливая кошка!» «Ну, и где она? — с раздражением подумал Андрей Васильевич, осматривая двор дома».
И за всё-то время пока наши путешественники шли по улице города, мимо них не проехал ни один автомобиль. «Заплатки на дороге есть, а машин нет, — изумился Андрей Васильевич. — И кто же тогда так испортил дорогу, что пришлось делать ремонт?»
«Пока идёшь по улице, то хотя бы слышишь звуки, звуки наших шагов. А если всем остановиться? — По его телу прошла легкая дрожь. — Вокруг станет не только пусто, но и тихо? Как на кладбище? У нас, правда, там хотя бы белки водятся. Кормятся с того, чем поминают усопших. А здесь тишина и пустота как после апокалипсиса».