— Юноша абсолютно прав, — спокойно кивнул габджу Шор Аваньял, смуглый настоятель буддистского храма, — Мы в своё время оказывали поддержку не человеку, а настоятелю христианского православного храма, поэтому сейчас озабочены судьбой… наших инвестиций. Но мы разумные люди, отец Василий. Думаю, все согласятся, что нельзя ставить ультиматум православному храму. Покойный настоятель управлял им почти двадцать лет, пусть и специфично. Поэтому, если вы не признаете долговые обязательства покойного, то, думаю, это останется без какого-либо негативного отклика. Мы просто подождем, пока вы станете представлять из себя перспективного и надежного партнера. Мы умеем ждать.
Снова кивки.
Павел почувствовал ком в горле, судя по всему, состоящий из отборного сухого дерьма. Всё, к чему он готовился, развалилось от легчайшего дуновения.
Апсародай был почти уже закрытым проектом, однако, местный резидент, этот чернокожий, исправно и обильно поставлял развединформацию. Ценную, нужную, актуальную. Он не клянчил денег, не тянул на себя одеяло, не привлекал внимания. Когда вести о его смерти дошли до нужных людей, внезапно оказалось, что старик был очень важен. Его дело нужно было перехватить. Павел и его парни, болтавшиеся на балансе в совершенно других краях, идеально подходили для этого дела. Мощный кулак с военной поддержкой, буквально то, что прописал доктор для того, чтобы возглавить ослабевшее и потерявшее волю к развитию сообщество храмовой площади.
Бывшего майора убедили, что это — плод, который сам упадёт ему в руки.
Что в итоге? Он принес пригоршню воды в реку. Они тут никому не нужны и не важны. На них даже не собираются давить, требуя возврата «долгов» отца Григория. От них просто отвернутся и этого хватит, чтобы для отца Василия и его людей жизнь в Апсародае стала адом. Не зная местных раскладов и правил, тычась носом вслепую, новоприбывшие будут похожи на слепых щенят. Город их сожрет. Признать долги? Местные будут иметь его и команду со скрипом, сбрасывая крошки со своих и так убогих столов. Вечное место ведомого и используемого… пока он с ребятами будет зависеть от этой шайки загнивающих еретиков.
Либо…
Взгляд бывшего майора метнулся к скучающему блондину, приглашенному сюда, на это сборище лишь потому, что его странная группка инквизиторов имела базу на храмовой площади.
Или воспользоваться теми, кому, вроде бы, плевать. Однако, это потребует времени. Всё потребует времени. У него, по сути, нет выбора.
— Для начала, — медленно проговорил новый глава прихода православного храма, — Я хочу знать, какие долги имел мой предшественник. Я человек подотчетный, некоторые решения принимать буду не самостоятельно.
— С этим сложностей не будет, — хриплый, почти каркающий голос заставил половину сидящих за столом вздрогнуть, — Все записано здесь, у меня. Сохранено мной, имамом Ибрагимом аль Амули! С подписями и накладными!
Сухой, горбоносый, еще не старик, но с неестественно ломким голосом, имам был похож на каноничного араба… которому когда-то попытались перерезать глотку бензопилой. Мрачный тип, один в один напоминающий Павлу о… других арабах, которых он повидал немало. Через прицел автомата.
— Мы всегда ведем записи, — прохрипел этот тип, двигая толстую папку по направлению к отцу Василию, с тоской оценившим её толщину, — Именно на случай призыва Аллахом любого из нас.
— Предлагаю пообедать, прежде чем приступать к ознакомлению, — негромко произнесла католичка, когда шуршание папки затихло, — А еще запастись кофе. Нам понадобится много кофе.
Отец Василий шумно вздохнул, возведя очи горе. Кажется, Господь собирается испытывать его по полной. Придется открыть заветную фляжку с коньяком. Один он со всем этим не справится.
Однако, выбора просто нет.
Глава 1
Ремилитаризация
Открыв глаза, я уставился на непривычную картину. Вместо потолка, серого и безынтересного, на меня грозно, хоть и чуток наискосок, смотрела жизнеутверждающая надпись:
«ТРАХАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!»
Написана она была на майке, болтавшейся на худеньком теле нависшей надо мной девушки. Выше этого предмета одежды располагалась голова с очень приятным на вид девчоночьим лицом, оснащенном двумя большими карими глазами, в данный момент с любопытством пялящимися на меня.
Юки.
— Знаешь… — неторопливо проговорил я с зевком, — А ведь я тоже, в каком-то роде, человечество…
Смысл шутки до японки дошёл не сразу, она чуток похлопала глазами, пытаясь понять, что имею в виду, но затем, скосив взглядом на свою же майку, начала заливаться багровым румянцем. А затем, тихо всхрюкнув, пала мне на грудь как медаль, зажимая лицо в ладонях. Еще раз с подвывом зевнув, я обнял руками тощенькое хрупкое тельце, поглаживая его по костистой спинке.