— Ага, идите-идите, — поддержала меня вампиресса, косясь на альва, — Мы пока тут пообщаемся. Насчет «Недотрахи».
— Соня, иди ко мне на руки! — тут же сориентировался почуявший неладное Алебастр, которому предстояло ответить за своё вранье.
Кошачий медведь, посмотрев на предлагающего, соскользнула со стула и вперевалку удрала вслед за Бароном, выводящим за собой кашляющую кицуне. Сообразительность зверя была налицо.
— Красовский, конечно, тот еще кадр, — пробурчала Эрика, вставая с самым зловещим видом, — Но он старый джентльмен, по крайней мере, старается таким казаться. Он бы такое в жизни б не сказал. А вот тебя в интернете плохому научили. Пойдем, покажешь, где и кто…
Алебастр занервничал. Наш «апгрейд» зала и появившийся бинтуронг серьезно сказались на его желании выходить из комнаты, в лучшую сторону, естественно, но к плотным прикосновениям, которыми ему сейчас грозила вампиресса, он не был готов морально.
Увы, спасти его не могло ничто. Так-то многое могло, в том числе и я, но судьба была безжалостна к гордому представителю племени подземных чернокожих людей, поэтому тощего жилистого эльфа безжалостно уволокли на спарринг, а я отправился переодеваться. Пришло время Петру Васильевичу уделить время… себе.
Посещение закрытого борделя, куда меня пустили после предъявления секретной визитки, оставило не самое лучшее послевкусие, несмотря на моё долгое воздержание. Заведение позиционировало себя как элитное, придраться к атмосфере, антуражу и обслуживанию было сложно, но вот работницы интимной сферы меня разочаровали. Техника, спектр услуг, красота девушек, всё это было, но вот души… души не было. Ни эмоций, ни удовольствия, ни старания.
— Фитнес-зал, — поставил я оценку этому месту, а затем пошёл гулять по Старому городу, предаваясь размышлениям. Записать Гритту еще один плюс в личное дело, что ли? Ведь не зря же он выбрал Агнешку. Та хоть и напоминает сушеную зубастую рыбу со шрамами, но наверняка дает стране угля, дорвавшись до его арийского тела?
Эх, куда подевались блудницы, буквально жившие своими публичными домами! А теперь что? Это стало просто профессией, вроде чистильщика обуви. Придётся искать себе свою «Агнешку». Ерунда? Ни разу не ерунда, если вы проживаете с двумя девицами, одна из которых носит свою сексуальность как оружие, а вторая постоянно стремится к тактильному контакту!
Размышляя подобным образом, я шарахался по улицам. Те были на редкость спокойны. После недавно случившегося передела собственности в Апсародае, были выбиты многие чересчур агрессивные жители этого славного города, а остальные сейчас жевали отхваченные куски и копили «жирок». Для местных мирных жителей настала золотая пора.
…так я думал ровно до момента, пока не увидел двух придурков в подворотне, с руганью пинающих лежащее женское тело в грязном белом платье.
Поймите меня правильно, Красовский — цивилизованный человек. Он не кидается на людей, которые кого-то бьют, не бьет уже их, причем, жестоко, не ломает конечности и ребра, и пальцы не давит каблуком, и уж точно не наносит почти смертельные удары, нацеленные сломать гортань. В обычной ситуации, которую сложно интерпретировать с первого взгляда, разумеется. Однако, мы были в Апсародае. В этом городе много лжи, порока и нюансов, но в некоторых вещах он кристально честен. Особенно когда одежда демонстрирует статус человека. Ну и его раса.
Проще говоря, если ты — таец в блеклых застиранных шмотках и обуви, которая едва сохраняет форму на твоих ногах, то у тебя вряд ли есть оправдание для пинания женщины. А если и есть, то… увы, но ты сильно избитый таец в блеклых застиранных шмотках, плюс тебе уже нечем объяснять. Бил я от всей души.
— Мисс, вы в порядке? — присев на корточки, я принялся изучать состояние жертвы, продолжающей лежать на животе без движения и звука.
Высокая, не ниже меня, стройная. Смуглая, с бронзовым оттенком, кожа, длинные черные спутанные волосы. Она не шевелилась и ничего не говорила, даже когда я аккуратно перевернул её на спину. Делал я это очень аккуратно, заметив на голове обширную, хоть и хорошо поджившую, рану, несущую на себе следы обработки.
Жертва тайцев оказалась довольно красивой и молодой, с яркими испанскими или южноамериканскими корнями. Она молча лежала, не отвечая на мои вопросы, хотя грудь вздымалась равномерно, крылья выразительного носа слегка трепетали, показывая, что с дыханием у этой особы в коротком грязном платье проблем нет. Немного подумав, я принялся вспоминать ближайшие клиники, оставлять человека с такой раной на голове казалось свинством (несмотря на два лежащих неподалеку тела, возможно, даже, уже не живых).