На ум ничего не приходило, это, всё-таки, Старый город, поэтому я решил дотащить девушку до нашей старой берлоги и посмотреть, что будет дальше, может быть, вызвать доктора на дом. Сильных побоев ей тайцы не нанесли, а рана на голове выглядела так, как будто ей неделя с лишним, так что…
— Хоо…? А это что? — я, уж было собравшийся поднять девушку на руки, достал вместо этого смартфон, включил на нем фонарик, направив в прямо в глаза безучастной жертве насилия. В очень светлые карие глаза. Настолько светлые, что они показались желтыми. Или не показались?
В заднем кармане штанов у меня был небольшой испачканный платок. Вообще-то, настоящий мужчина всегда носит с собой чистый, но именно для того, чтобы испачкать. Мой я использовал еще утром, вытирая рот некоей торопливой и не особо чистоплотной кицуне, объевшейся фисташковым мороженым. Сейчас этот платок и был сунут под нос лежащей в прострации молодой женщине. Если мои догадки верны, то…
Не отрывая пустого взгляда от темного тайского неба, лежащая на земле сморщила нос, задрала верхнюю губу и тихо утробно зарычала.
Здравствуйте. Это оборотень. Наглухо контуженный оборотень.
Ладно. Это что-то усложняет, а что-то упрощает.
Подняв с земли спасенную, я напряженно зашагал в сторону нашей запасной хаты. Килограммов шестьдесят, не меньше. Причем всё натуральное, обезжиренное! Вот почему именно мне везет с подбором бездомных животных? Насмешливо каркающие вороны, летающие где-то между крыш зданий, не в счет!
Через полчаса я, уже порядком запыхавшийся, заходил к себе домой. Мне срочно нужно было что-то посерьезнее платочка. С этим сразу же возникли проблемы. Щетка, которой Эрика вычесывала Юки, оказалась девственно чиста, а корзина из-под белья пуста и уныла. Вампиресса, при всей своей сварливой сексуальности и агрессии, отличалась чистоплотностью. Если подумать, то енот-полоскун из неё куда больший, чем вампир!
— Пётр? — удивилась мне задумчивая Юки, сидевшая с бинтуронгом в её комнате.
— Постель когда меняла? — задал странный вопрос я, кивая на кровать.
— Сегодня! — ответила девушка, делая очень удивленный вид.
— Ну… — я понял, что все пути перекрыты, — Тогда снимай трусы.
Наверное, мне стоило лучше обдумывать свои слова, но, когда ты после борделя под градусом сначала дерешься, а потом волочишь рослую девицу почти квартал, занося её на пятый этаж, а потом еще приматываешь к койке, а затем торопишься на храмовую площадь, зная, что черепно-мозговые травмы довольно капризны ко времени (не считая всего остального!), то не особо выбираешь слова.
Реакция Широсаки Юки показала, что у меня тоже в каком роде черепно-мозговая травма. Издав короткий пронзительный визг, девушка рыбкой нырнула мне между ног, задавая стрекача из своей маленькой тесной комнаты!
Она удрала на кухню, где коротали время Гритт и Хатсбург. Оба, причем, были довольно пьяненькими, особенно наш блондин. К моменту, когда я подошёл, они уже выслушали испуганную кицуне, так что уставились на меня проникновенно-задумчивыми взглядами.
— Не наблюдаю яростной похоти, — резюмировала вампирессы, — Сов-вершенно!
— З-значит… — авторитетно кивнул сам себе блондин, — Эт-то не похоть. Ему нужны… трусы! Пётр! Ты н-непра… вильно понял аниме! Трусы мож-но воро-в-вать, их нельзя отни-мать! И снимать! Насильно…
Вот, блин. Пришлось объяснять. В ходе объяснения Марий чересчур задумался, засопев на столе, а вот Эрика, наоборот, пришла в себя. Отловив чересчур наивную кицуне, не уследившую за соседкой, вампиресса помахала мне рукой.
— Я пойду с тобой! А теперь жди меня… на выходе. Я всё сделаю как надо.
И действительно, через пять минут Эрика уже была со мной на улице, обув какие-то легкомысленные шлепки.
— Идём! Без меня ты не справишься!
— Это почему? — поинтересовался я, ухваченный брюнеткой под локоть.
Та, вдохнув свежего воздуха, еще сильнее пришла в себя.
— Потому что ты русский, Красовский. А мы сегодня уже с русскими того, имели дело. Скорее всего, ты попросту грохнул тех двоих бедолаг, а затем, взяв бабу в охапку, поволок в логово. Пришёл, бросил, ушёл за юкиными трусами. Хочешь дать оборотню нанюхаться запаха кицуне. Он озвереет, превратится, травмы исцелятся, а дальше — видно будет, да? — выдали мне довольно длинную тираду, а когда я, пожав плечами, кивнул, с удовлетворением продолжили, — Только это не очень поправит дело, если твоей этой бабе мозги отшибло. А вот я — могу узнать о ней гораздо больше, чем ты!