Ч е ш к о в (продолжая изучать его). В цехе недостача. Вчера мне дали акт. Не хватает тысячи тонн литья. Надо списать.
Г р а м о т к и н (потемнел). Не может быть. Это очень много.
Ч е ш к о в. Вы много приписывали, Тимофей Иванович.
Грамоткин молчит. Для него это удар.
Надо списать. Мы работаем в условиях реформы. Баланс должен быть чистым. Нам понадобятся деньги на исследования, на развитие. Вот акт, пойдете к директору, покайтесь, пусть спишут. И приходите работать.
В кабинете появляется Р и м м а. Чешков тревожно смотрит на нее. Г р а м о т к и н, взяв акт, молча выходит.
Р и м м а. Я из Тихвина. Не удивляйся. Это все вместе один час… Быстрее, чем с Гражданки до Невского.
Чешков молча тревожно смотрит на нее.
Лида в больнице. Не волнуйся. Немного опоздала «скорая помощь», но все нормально. Алешу я взяла к себе.
Ч е ш к о в. Лида жива?
Р и м м а. Какие-то глупости спрашиваешь. Конечно, жива. Если бы «скорая» не опоздала, все вообще было бы прекрасно…
Чешков идет к столу. Собирает бумаги.
Ночью я звонила, а после подумала, почему не прилететь… Полчаса лету, вдвоем веселее. Что ты делаешь?
Чешков не ответил. Появляется Н а т а л ь я И в а н о в н а.
Н а т а л ь я И в а н о в н а. Пухов настоятельно просится.
Ч е ш к о в (собирает бумаги). Нет! Вызывайте машину.
Н а т а л ь я И в а н о в н а. Он просится на три минуты.
Ч е ш к о в. Не теряйте время. Я еду на аэродром.
Н а т а л ь я И в а н о в н а (ровно). Пухова надо принять.
Чешков внимательно смотрит на нее. Кивает. Н а т а л ь я И в а н о в н а ушла. Вошел П у х о в. Р и м м а уходит в глубину.
Ч е ш к о в. Говорите, быстро, Николай Андреевич.
П у х о в. Простите, Алексей Георгиевич, но быстро нельзя. Я хочу сказать немного о себе. У меня большая семья, дети еще учатся… Супруга человек не очень здоровый. Исповедь мою выслушайте терпеливо.
Ч е ш к о в. Говорите по делу.
П у х о в. Как угодно, могу быть кратким: акт неверен.
Ч е ш к о в (тотчас внимательно). Липа?
П у х о в (кивнул). Слишком много заинтересованных лиц…
Ч е ш к о в. На чем основана ваша уверенность?
П у х о в. Моя рука при подписании накладных — первая.
Ч е ш к о в. Вы что — фиксировали каждую приписку?
П у х о в. Да, вел свою бухгалтерию. Акт неверен. Недостача примерно вдвое больше. Были и косвенные приписки. Одно время вместо фасонного литья мы лили плиты. Но плиты приняты как оборудование… Ими в корпусах покрыты полы.
Ч е ш к о в (ошеломленно). Роскошные полы… Присядьте!
Пухов садится настороженно, готовый ко всему.
Почему вы только сегодня пришли ко мне?
П у х о в. Боялся. Я трус. Но больше молчать не в силах.
Ч е ш к о в. Вы технический контроль. Вы не отвечаете за план. Зачем вы участвовали в преступлении?
П у х о в. Я не извлекал лично для себя никакой выгоды.
Ч е ш к о в. Вы не ответили. Вас заставляли?
П у х о в (розовощекий обычно, бледен). Да.
Ч е ш к о в. Кто вас заставлял, Николай Андреевич?
П у х о в. Все.
Ч е ш к о в. Грамоткин?
П у х о в. Меньше других.
Ч е ш к о в. Кто больше других?
П у х о в. Я сам. Нам надо было кормить рабочих. Надо было что-то писать в документах, чтобы была зарплата… Я не нуждался в принуждении, мы обязаны были кормить рабочих.
Ч е ш к о в. Вы кормили рабочих потому, что работающего человека нельзя не кормить. (Снова быстро укладывая папку.) Но вы и обманывали рабочих. И в широком политическом аспекте, и в материальном: вы их плохо кормили. Они множество раз показывали энтузиазм. Не пора ли нам научиться руководить ими? Почему управлять должны те, кто не умеет управлять?
П у х о в (поднявшись). Вы предадите это огласке? Я понимаю, я не могу вас больше задерживать. Но что ждет меня и мою семью?
Ч е ш к о в. Не знаю. Я не должен делать уступок, это станет моим поражением, но я устал играть роль изверга. Не знаю, Николай Андреевич. Ответить в принципе должен Грамоткин.
П у х о в. Я, только я. Героев не судят… Мы вкапывались в землю и работали под огнем… Грамоткин возглавил оборону.