А л е ш а. Я хочу пить.
Ч е ш к о в. Деньги есть?
А л е ш а. Много, семнадцать копеек.
Ч е ш к о в. Беги! Вон автоматы.
А л е ш а, подсчитав деньги, уходит.
М а н а г а р о в. Я вас не спрашиваю ни о чем.
Ч е ш к о в. Это стеноз, болезнь молодых женщин. При обычной сердечной недостаточности доживают до старости. Стеноз развивается сам собой, вне зависимости от бережливости, и убивает молодых. Им нельзя рожать, но они рискуют и рожают, потому что всегда остается какая-то надежда. Лекарства при этом пороке помогают плохо. Помогают операции на сердце. В мире прооперировано сотни тысяч. Лида боялась.
М а н а г а р о в. Мне не нравится ваше состояние. Недельный рапорт надо отменить.
Ч е ш к о в. Нельзя.
Спустя несколько часов люди в галстуках сидели за столом для заседаний в кабинете Чешкова. Их было много. И все молчали. Напряженная бесконечная тишина всем казалась ужасной.
Ч е ш к о в. Почему вы врете?
К о л и н. Перебои с электроэнергией в ночное время.
Ч е ш к о в. Причину установили?
К о л и н. Разрешите ответить завтра? Я не выяснил.
Ч е ш к о в. У вас сплошное невыполнение графика. Почему не выяснили раньше? Или есть другая причина? Вы обращались к дежурному по району? К главному диспетчеру?
К о л и н. Нет.
Ч е ш к о в. Почему, Яков Ильич?
К о л и н. Руки не дошли.
Ч е ш к о в. Вы здоровы?
К о л и н. Здоров.
Ч е ш к о в. Мне придется все проверить. Вы утверждаете, что причина срыва графика связана с электроэнергией?
К о л и н (тихо). Нет, Алексей Георгиевич, не утверждаю.
Ч е ш к о в. Значит, вы сказали неправду. Это очень серьезно. Мне придется вас наказать. (Секунду молчит.) Наталья Ивановна, в приказ: выговор Якову Ильичу.
Наталья Ивановна рядом ведет запись.
(В тишине.) За неправильную информацию.
З а в ь я л о в а (громко). Яков Ильич вдвое старше вас. Вдвое!
Ч е ш к о в (чуть помедлив). Рапортом я доволен. Подготовка стала лучше, четче. Но график идет со скрипом. (Быкову.) С вами, Олег Владимирович, у меня будет особый разговор. (Переждав, смотрит на Рыжухина.) Я колебался, Валентин Петрович, но вас мне тоже придется наказать.
Р ы ж у х и н (с тихим гневом). За что?
Ч е ш к о в. Мы выкроили вашему корпусу премию. И заслуженно. Но вас лично я половины премии лишу.
Р ы ж у х и н (поднявшись). За что?
Ч е ш к о в (Наталье Ивановне). Сколько раз вы записывали в протокол?
Н а т а л ь я И в а н о в н а. Три. Сегодня третий раз.
Ч е ш к о в. Три недели, Валентин Петрович, вы не можете установить причину перерасхода жидкого стекла. Три недели мы ждем анализа. Три недели вы обещаете и не выполняете. Почему? Вы можете сесть, рапорт не кончен.
Рыжухин не садится. Смотрит на Чешкова.
Или не знаете, как делать? Нужна помощь?
Р ы ж у х и н (не садясь). Не успеваю.
Ч е ш к о в. Такого объяснения я не приму. Вы не хотите считать. Любой капиталист давно бы уже уволил вас. Причину перерасхода стекла мы должны понять срочно. (Наталье Ивановне.) В приказ, пожалуйста: Валентин Петрович лишается половины премии.
Р ы ж у х и н. Я с вами работать не буду.
Ч е ш к о в (ровно). Мы не ссоримся, Валентин Петрович. В принципе я вашей работой доволен.
Бледный Рыжухин выходит из-за стола.
(Резко.) Вы куда?
Р ы ж у х и н. Писать заявление об уходе. (Уходит.)
З а в ь я л о в а (громко, в тишине). Я могу повторить то же.
Б ы к о в (с вызовом). И я это повторяю.
Чешков молчит. Он словно задумался.
З а в ь я л о в а. Мы работаем, работаем… Работаем неплохо, но вы нас ругаете без конца.
Ч е ш к о в (идет к классной доске, пишет мелом: «1000». Голос чуть меняется. Он предчувствует схватку и волнуется). Сумма перерасхода стекла за квартал. Я бы мог не вызывать вас. Читать документы, подписывать приказы… Но я готовлюсь к каждой встрече с вами, я ищу ваши ошибки и свои ошибки, в этом моя работа, весь смысл процесса. Если мне уже нечему вас научить — я уже не руководитель, я изжил себя… Нет, мы не ссоримся, но учиться можно только на ошибках.