Ф о м и н (внимателен). Ковалева сейчас придет. Изложите определеннее, пока мы не начали, ваши сомнения, претензии или обвинения… Неважно, как это назвать, ибо разговор совершенно неофициален.
Т о р б е е в. Учитель, в вашем кабинете сегодня, перед началом процесса, вы поразили меня; сказав о предполагаемом повышении Ковалевой. Я молод, но, чем дольше служу, тем определеннее прихожу к выводу, что судью надо, как космонавта, готовить. Печень проверять, нервы, благожелательность, репутацию, общую культуру. Судья с больной печенью — это уже не судья.
Ф о м и н (задумчиво). Чем больна Ковалева?
Т о р б е е в. Ковалева не знает ремесла. Говоря казенным языком, она не соответствует занимаемой должности.
Ф о м и н. Это тяжкое обвинение.
Т о р б е е в. Да. Вдвойне тяжкое: через несколько месяцев мы будем выбирать областных судей. Сможем ли мы выдвинуть Ковалеву? Это тяжкое обвинение. Да. Я, прокурор области, говорю это пока вам в частном порядке. И нарочно избираю простое понятие — ремесло. Заявить о неблагополучии — мой долг.
Ф о м и н. Вас вывел из себя сегодняшний процесс?
Т о р б е е в. Сильнее насторожил. Ее судебные решения, простите за каламбур, вызывают недоумение, а ее репутация не вызывает восторга. (С легкой улыбкой.) Вчера, за праздничным столом у Лукина, общество возмущенно рассуждало о Ковалевой. Об ее отношениях со свекром. Глубокий старик, но… Года два назад вдруг подарил ей «Москвич», а сейчас Ковалева живет на принадлежащей старику даче.
Ф о м и н (мрачно). Загородная развалюха, две комнатки…
Т о р б е е в (предупреждая). Анатолий Иванович, сегодня старик окончательно ушел к ней. История странноватая, но будем человечны и лишь поставим вопрос: как служителю Фемиды служить, если его беспорядочная жизнь предана огласке?
Ф о м и н. Мы должны ее выслушать.
Т о р б е е в (неохотно). Я обещал, но этот спектакль…
Ф о м и н. Это нужно. Вам много дано, Георгий Николаевич. Вы слишком грозный противник. Так пусть будут исключены непонимание или предвзятость. Вы могли уйти, вы остались. Я вижу в этом порядочность. Выслушаем ее. Я не собираюсь быть мягкотелым, но это нужно, потому что, увы, это теперь мое хозяйство, я за него в ответе.
Вошла К о в а л е в а, и Фомин умолк, ставит стул — это всего лишь вежливость. Ковалева садится опустив голову.
(Отойдя.) Начнем, Елена Михайловна, если вы не против?
К о в а л е в а (не поднимая головы). А почему я против?
Ф о м и н. Тогда начнем. Процесс окончен, решение вынесено, теперь можно. Прокрутим события!
К о в а л е в а. Сумасшедший день!
Ф о м и н. Мы еще не знаем, каков этот день. Как бы не знаем. Таково условие. (Внезапно. Торбееву.) Как я понял, Георгий Николаевич, вы намерены внести протест в Верховный Суд?
Т о р б е е в. Да.
Ф о м и н. Благодарю вас за этот четкий ответ. Час поздний, но я рад, что мы собрались. Это значит, что мы еще живые и, слава богу, не чванливые люди. Кто прав — вот в чем вопрос!
К о в а л е в а (тихо). Тот прав, у кого много прав.
Ф о м и н (строго). Елена Михайловна!
К о в а л е в а (подняв на него чистые усталые глаза). Что вы хотите, Анатолий Иванович?
Ф о м и н. Что за манера у вас демонстрировать грубость?
К о в а л е в а. А я вообще грубая. Вы еще не знаете, какая я… На моей работе ласковой не станешь. Такие мерзавцы каждый день проходят перед глазами…
Ф о м и н (помолчав). Сожалею, но вы и впрямь злой стали.
К о в а л е в а (горячо вдруг, по-детски искренне, просто). Я стала добрая, Анатолий Иванович. Я стала такая добрая, что даже не знаю, имею ли право быть судьей.
Т о р б е е в. Вы противоречивы. Вас трудно понять.
К о в а л е в а. Человека вообще трудно понять.
Ф о м и н. Коллеги, такой обмен репликами ничего не даст.
Торбеев поднялся, спокойно отставил стул. Отошел, стоит с независимой улыбкой, руки за спиной.
Давайте к делу, Елена Михайловна! Но еще раз условимся: мы ничего не пропустим, восстановим весь день. Есть мелочи, дающие свет необычайно точный. Мы заинтересованы в спокойном анализе происшедшего и должны быть искренни.