Навстречу ей М с т и с л а в И о в и ч. За спиной его гигантский рюкзак. Пошатывается от усталости.
Что это? Рехнулся, милый? Тут килограммов сто!
М с т и с л а в И о в и ч. Отстегни, Лена. (Вытирает пот, пока она возится с пряжками.) Руки гнутся ограниченно… Трудно надеть поклажу и снять, но нести могу сколько угодно…
Рюкзак падает на пол. Мстислав Иович опускается на него, как на стул. Неловко улыбается через силу.
К о в а л е в а (покачивая головой). Как ты это донес?
М с т и с л а в И о в и ч. Мне помог один маленький мальчик.
К о в а л е в а. Как же он тебе помог?
М с т и с л а в И о в и ч (еще тяжело дышит, растирает плечо). А шел позади в ногу и ловко так подпирал груз. Мальчик помнит меня по Дворцу пионеров, где однажды я выступал с экзотическим рассказом о поисках оловянной руды… Лена, я понимаю, нехорошо тут, в коридоре, рассиживаться, но, если можно, еще посижу… Я не позавтракал и в спешке едва успел сделать укол.
Ковалева берет его руку, считает пульс.
Почему ты не спросишь, что в рюкзаке?
К о в а л е в а. Догадываюсь.
М с т и с л а в И о в и ч. Тут все, Лена. И зимние вещи.
К о в а л е в а. Зачем же сейчас зимние вещи?
М с т и с л а в И о в и ч (встает быстро). Лена, не хитри!
К о в а л е в а. Ладно, давай запихнем это в гардеробную.
Он берется за рюкзак, она его отстраняет.
М с т и с л а в И о в и ч. Совсем не считаешь меня за мужчину.
Вдвоем волокут рюкзак по полу, дотягивают до края площадки и ногами спихивают вниз. Идут через зал, где появляется Л ю с я. Мстислав Иович ей кланяется.
К о в а л е в а. Абхазцы прибыли или нет?
Л ю с я. Не прибыли, кошмар! Час до заседания!
Ковалева, кажется, принимает известие равнодушно. Входит с Мстиславом Иовичем в кабинет, садится за стол и несколько секунд как бы собирается с силами.
М с т и с л а в И о в и ч. Скажи, пожалуйста, ты где была?
К о в а л е в а. Не имеет значения.
М с т и с л а в И о в и ч. Абхазцы — это кто? Откуда прибывают?
К о в а л е в а (не оборачиваясь). Из Абхазии, очевидно.
М с т и с л а в И о в и ч. А цель?
К о в а л е в а. Лотерейный билет.
М с т и с л а в И о в и ч (загораясь). О!
К о в а л е в а. Ты все знаешь, только помнишь плохо. (Справившись наконец с собой, достает бумаги, раскладывает.) Ну вот, садись и молчи. Начинается рабочий день. Покатится, покатится, и, глядишь, уже вечер.
М с т и с л а в И о в и ч (вытягивая из кармана сверток). Смотри, что я захватил. Бутерброды!
К о в а л е в а (обрадовавшись вдруг). Ты настоящий мужчина!
М с т и с л а в И о в и ч (доволен). А как же! А есть тут можно?
К о в а л е в а. Даже чай пьем, когда месткомовские дела задавят, на плитке греем. (Ест с удовольствием.) Составила план зимних культурных мероприятий, на партбюро утверждали, что-то, говорят, скромно очень. А я, говорю, по себе сужу. У меня свободного времени в обрез, из-за общественной работы в столовую некогда, и поэтому идей нет. В прошлом году были, а сейчас нет, отсутствие всякого присутствия. На черта стала похожа!
М с т и с л а в И о в и ч. Это тебя последний месяц из седла вышиб. Но ничего, теперь мы вдвоем, тебе легче будет.
К о в а л е в а (работает). Все! Конференцию кончили.
Взгляд, каким Мстислав Иович смотрит на Ковалеву, полон тревоги. В зале появился Н и к у л и н.
Л ю с я. Опять вы, гражданин, рано пришли.
Н и к у л и н (садясь вдали). Осудили бы, и делу конец!
М с т и с л а в И о в и ч. Ты как-то недоучитываешь, Лена… Мы с тобой совершенно свободные люди. И в смысле жилья независимы. Дача — наша собственность!
К о в а л е в а. Что только делать будем на этой даче?
М с т и с л а в И о в и ч (изумился). Как что? Жить. Пока тепло — бадминтон. Зимой — лыжи. Мне нельзя, но я буду гулять. Неужели тебя не пьянит ощущение свободы?!