ПРОВОДЫ
Сцены из современной жизни в двух частях
С т а р о с е л ь с к и й С е р г е й Н и к о л а е в и ч.
Г о р ч а к о в а Л и д и я В а с и л ь е в н а.
Г о р ч а к о в И г о р ь П а в л о в и ч.
П л и н е р А л е к с а н д р М а т в е е в и ч.
Ц ы р е н ж а п о в а Е л е н а С а в в и ш н а.
Я р а н ц е в П а в е л И в а н о в и ч.
Ч а н ы ш е в Б о р и с Г е о р г и е в и ч.
С е к р е т а р ь.
Г р у з ч и к и.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Площадка являет собой кабинет начальника. В глубине сплошное окно на зыбкий арктический горизонт, в край которого вбито жирное, не заходящее ни на миг июльское солнце. Когда жар и блеск становятся невыносимыми, окно затягивают гардиной, и в скопище деловой мебели то там, то тут возникает иллюзия домашнего уюта. Кабинет имеет три как бы самостоятельные точки. Первая — рабочий стол со всеми аксессуарами. Вторая — дерево в бочке. Бочка широкая, низкая, покрашена непристойно — в голубой цвет — и плохо. И сделана когда-то бондарем наспех: кромка неровна. Дерево же большое, веселое, до потолка. Стоит оно посреди кабинета. И точка третья — глянцевый стол для заседаний. Первым на площадке появляется П л и н е р. Озабочен, печален. Прохаживается, садится. Пораженный чем-то, покачивает головой. Входит Г о р ч а к о в.
Г о р ч а к о в. Добрый день, Александр Матвеевич.
П л и н е р. Здравствуйте! Какая честь…
Г о р ч а к о в. Сидите, сидите, пожалуйста. (Садится. Молчит. Думает о своем. Смотрит на Плинера.) Давно не отдыхали?
П л и н е р. Давно. Самолеты стал трудно переносить.
Г о р ч а к о в. А почему бы вам не податься в тундру?
П л и н е р. Мне?! Извините, Игорь Павлович, мне тундра не нравится. Я ее обслуживаю, мне достаточно.
Г о р ч а к о в. Никогда не жили в тундре просто так?
П л и н е р. Просто так даже на Черном море не мог.
Г о р ч а к о в (со сдержанной улыбкой). Вот поглядите.
П л и н е р. Что там такое?
Г о р ч а к о в (достав бумажник). Цветные фотографии.
Подходят друг к другу, рассматривают снимки.
Утро в горах. Туман. Лесное озеро. Красиво? Никто не верит, что это наши окрестности.
П л и н е р. Д-да! И кто эта женщина в тумане?
Г о р ч а к о в. Моя жена.
П л и н е р. Подумайте! Лидию Васильевну не узнал.
Г о р ч а к о в. Это ущелье, бурелом. Здесь тоже снята моя жена. Она тогда еще ходила со мной. Дома у меня неплохие объемные диапозитивы — и всё природа.
П л и н е р. Откуда такое жгучее пристрастие?
Г о р ч а к о в. На природе забываешь обо всем и приходишь в себя.
П л и н е р. Это я понимаю. Мне надо прийти в себя.
Г о р ч а к о в. Июль подходящее время. Вы плохо выглядите. За один этот месяц в совершенно мертвой тундре все распускается. Трава растет сантиметрами, сразу гнездятся птицы, появляются можжевельник, брусника, куманика… Кстати, очень вкусна! На лишаях вырастают красные листья. Гвоздики, шиповник…
П л и н е р (улыбаясь). О! Вспомнил! Вы же начинали геологом. Ходили по тундре ножками, ножками!
Г о р ч а к о в. Да, но потом переучивался, стал оседлым горняком, и все же все выходные дни я жил в тундре.
П л и н е р. Зачем же переучивались в таком случае?
Г о р ч а к о в. Из-за жены. Мне стало трудно без нее. Вернее, неинтересно. Я думаю, юг вам вреден.
П л и н е р. Вы пришли показать мне цветные фотографии?
Г о р ч а к о в. Мне хотелось повидать Старосельского. Сегодня пятое июля. Почему он не уезжает?
П л и н е р. У меня другие сведения: он уезжает. В четверг, после бюро горкома, на котором вы присутствовали, он телеграфировал о согласии.
Г о р ч а к о в. Это точно, Александр Матвеевич?
П л и н е р. Это абсолютно точно.
Г о р ч а к о в (помолчав). Он много пьет сейчас?
П л и н е р. Вы знаете… почти не пьет.
Появляется С е к р е т а р ь. Вышколена. Ждет, улыбаясь.
Г о р ч а к о в. Я еще загляну, видимо.
П л и н е р. Будьте здоровы, Игорь Павлович.
Г о р ч а к о в ушел. Плинер сел, сидит бесстрастно.
С е к р е т а р ь (показывая на часы). Ровно девять.
П л и н е р (мрачно). Давно их жду. (Продолжает сидеть.)