Ц ы р е н ж а п о в а уходит в соседнюю комнату.
П л и н е р. Скажи, пожалуйста, зачем она тут нужна?
С т а р о с е л ь с к и й. Ну… Несколько дней провели рядом. Появилась откуда-то… И не мешала. Достойно держалась. И все время веселая. Я теперь в долгу вроде, понял?
П л и н е р. Вроде понял. Но у тебя уж и времени нет…
С т а р о с е л ь с к и й (иронически косится на него). Это правда, что ты мастак был по женской части? Верны слухи?
П л и н е р. Знаешь что… Ты не поп и не доктор! Словом, мне до этой женщины дела нет. Но предстоит сумасшедший день.
С т а р о с е л ь с к и й. Ничего. Мне ее жаль немного. Женщина даже алиментов не получает. От мужичка, у которого позвоночник болел. Н е х о ч е т. Заработает на мне пятьдесят рублей. Для нее это сумма.
П л и н е р. Прекрасно! Дадим ей полсотни — и делу конец! (Под взглядом Старосельского умолкает.) Билет заказал?
С т а р о с е л ь с к и й. Нет.
П л и н е р. Вещи уложил?
Старосельский, хмурясь, молчит.
У тебя действительно позвоночник болит?
Старосельский садится в глубине, молчит.
Я говорил тебе: немолодой романтик, надо жить здесь.
С т а р о с е л ь с к и й. В четверг, после бюро, я часть вещей уложил. Не пойму, что со мной происходит. Пока работаю, бегу, все нормально. Остановлюсь на миг — и кажется, играю сам с собой в ненужную глупую игру.
П л и н е р. Что могу сказать? Твое присутствие здесь — это жизнь для меня. Что я могу сказать?
С т а р о с е л ь с к и й. Все как сон, черт возьми! Прошло десять дней, но я еще ни разу реально не поверил в отъезд. И сейчас не верю. В феврале мне исполнится пятьдесят два, и я должен осваивать новое дело… (Твердо.) Твое служебное положение не изменится. Не тревожься. Это уладим.
П л и н е р (тихо). Ты идиот.
С т а р о с е л ь с к и й. Чего ты взъярился?
П л и н е р. Меня не надо пристраивать. Из милости я зарплату не получал. У меня по всей стране внуки. И по всей стране дети. И мне есть о ком заботиться, в отличие от тебя. (Перехватив его взгляд, смущенно, негромко.) Забудь. Глупость сказал. Все у тебя еще будет.
С т а р о с е л ь с к и й. Я хотел спросить.
П л и н е р. Ну?
С т а р о с е л ь с к и й. Вот о чем… Лида не звонила? (Холодновато смотрит на него.) Ну да, если и звонила, ты промолчишь. Твое старческое упрямство…
П л и н е р. Был тут ее муж.
С т а р о с е л ь с к и й (взгляд его повеселел чуть). Игорь?
П л и н е р. Сказал, рад был бы видеть тебя.
С т а р о с е л ь с к и й. Для правды это слишком роскошно. (Встав, прошелся.) А я бы хотел поговорить с ним! Сам не пойму, почему мне этого хочется.
П л и н е р. Ты чувствуешь вину. Вы были друзья.
С т а р о с е л ь с к и й (сухо). Вины не чувствую.
П л и н е р. Знаешь, Сергей, в моей жизни был грех. Мне было тридцать пять, я спал с женой моего товарища. Это большой грех, Сергей. Прошло еще тридцать пять, но мои щеки горят.
С т а р о с е л ь с к и й. У меня нет твоего опыта. Плинер, но я знаю разницу между тем, что говоришь ты, и тем, что было со мной.
П л и н е р. Зачем сердиться? Бывают обстоятельства…
С т а р о с е л ь с к и й. Я любил ее еще в Матаранке. И Игорь действительно был мне другом. И она была моим другом. Я имел право только молчать. Не знаю, чем бы кончилось, но нас бог развел. Они уехали Чарандайку строить, я в город перебрался. Все к лучшему, думал я. Мотался по полуострову. И чтобы покончить с этим, я все сделал за те годы, пока мы не виделись. Женился на доброй анемичной женщине, после развелся тихо, незаметно, когда обоим уже стало невмоготу. Когда я окончательно вернулся в город, они тут представляли необычайно благопристойную пару… Очень на виду! Он начальник горнорудного управления. Она главный санитарный врач… Что-то ушло от них. Или пришло, наоборот. (Идет к окну, задергивает гардину и оборачивается, накаленный.) Думаю, она тогда уже созрела для измены мужу, просто от однообразия жизни, что ли… Но только для измены легкой, мимолетной. Ничего не должно быть явного, вот в чем закон! О моей вине говорить нечего. Дружба наша с Игорем тогда и кончилась! В дом не ходил, товариществом не пользовался. И если хочешь знать, я сам пошел на обострение.
П л и н е р. Правильно! Тебе хотелось отнять у него жену с чистой совестью.
С т а р о с е л ь с к и й (спокойно). Чушь. Никаких надежд у меня тогда не было. Просто знал, что сохранять отношения не имею права. (И снова вспылив чуть.) Она и сошлась со мной, по-моему, чтобы согрешить разок… И порвать сразу! Может, долг хотела отдать.