Л и з а. Сел вертолет. (Подумала.) Привет ему пламенный!
Ушла, выпрямившись. Вернулся С а м с о н о в. С ним К а м и л и Ц е л о в к и н в строгих костюмах. Садятся.
К а м и л. Товарищ Целовкин опытный сметчик. Не вижу смысла терять хорошего сметчика, которого использовали неправильно.
С а м с о н о в. Ясно-понятно.
Ушла А н н а Д м и т р и е в н а.
Итак, вы говорите, никакого инженерного образования Чепраков не имеет?
К а м и л. Неточно: это не я говорю. Это общеизвестно.
С а м с о н о в. Странноватая красочка… Но многое объясняет.
К а м и л. Странноватая.
Ц е л о в к и н. Страна обогнала Европу и Америку по подготовке специалистов…
С а м с о н о в. Не понял?
Ц е л о в к и н. По специалистам Европу и Америку перегнали.
К а м и л. По мысли Целовкин прав, а по тону необъективен.
С а м с о н о в (улыбнулся, помолчал). Тут дело такое: вертолет сел, а я наездился, так сказать, и было б удобно улететь. Может быть, все же примет меня Абросимов?
К а м и л (подумал). Лаврентий Иваныч, попробуйте.
Тотчас Ц е л о в к и н вышел. В отдалении Т о л я маячит.
С а м с о н о в. Отстань! Дикая, какая-то совершенно дикая просьба! (Камилу.) Просит сфотографировать для газеты…
Т о л я. Ну, ребятам из своей роты хочу послать… Ну, понимаешь, гордость у меня такая… Неужели не заслужил?
С а м с о н о в (смягчился). Какой груз возишь?
Т о л я. Чепракова вожу.
С а м с о н о в. Не выйдет. Личных шоферов не пропагандируем. На трассе мальчишки на ветру кострами землю греют, котлованы роют. Твое дело извозчичье, легкое.
Т о л я. Чепракова — легкое? Да любой груз возить легче!
Вошла Л е н а. Строга, печальна.
Л е н а. Абросимов вас принять не сможет.
И сразу вошел А б р о с и м о в быстрым шагом.
А б р о с и м о в. Здравствуйте. Увольте. Уважаю нашу прессу, потому не хочу говорить в таком состоянии. Буду несправедлив… Камил Сабирович мой первый зам — и в курсе всех дел.
С а м с о н о в. Жаль… Досаждать не смею.
К а м и л. Идемте ко мне в отдел. (Уходит с Самсоновым.)
Ушел и Т о л я. Лена села. Без сил.
А б р о с и м о в. Идем, Лена. Тебе здесь нечего делать.
Л е н а. Три дня и три ночи мы спорим с тобой… (Иронически.) Надо нам хоть выспаться. Хватит, отец! Не волнуйся. Я не поставлю тебя в неловкое положение.
А б р о с и м о в. Очень рассчитываю на это! (Ушел сердитый.)
А н н а Д м и т р и е в н а вносит стулья. Появился Ч е п р а к о в. А н н а Д м и т р и е в н а уходит.
Ч е п р а к о в. Здравствуй! Что с тобой?
Лена встала, молчит, отвернувшись.
Кто тебя обидел? Скажи!
Л е н а. Ты обещал мне быть добрым. Это хоть помнишь?
Ч е п р а к о в. Добрым — не обещал. Подожди, Лена!
Л е н а невесело усмехнулась, ушла. А н н а Д м и т р и е в н а вносит стулья. Чепраков ушел в глубину, курит. Широкая спина, кажется, сгорбилась.
А н н а Д м и т р и е в н а. С приездом вас.
Ч е п р а к о в. Спасибо. Собирайте народ. Скажите Абросимову.
А н н а Д м и т р и е в н а ушла. Входит С и н и ц ы н.
С и н и ц ы н (некоторое время разглядывает спину Чепракова). Я должен был лететь в Красноярск с докладом… У меня глупейшее положение. Неделю ничего не знаю. Вы будете со мной говорить?
Ч е п р а к о в. Нет.
С и н и ц ы н (спокойно разглядывает Чепракова). Вы дурак!
Ч е п р а к о в. Как ты сказал?
С и н и ц ы н. Дурак.
Ч е п р а к о в (смотрит на него. Вдруг усмехается). Молодец.
С и н и ц ы н. Я с вами на брудершафт не пил.
Ч е п р а к о в. Но ты же сказал мне, что я дурак.
С и н и ц ы н. Думаю, я высказал истину.
Ч е п р а к о в. Вы мне нравитесь, Синицын. Мне симпатичны настырные люди. Но я ничего не могу вам сказать. Потерпите.
С и н и ц ы н. Мою работу вы, очевидно, считаете мизерной… Здоровье людей вам безразлично!
Ч е п р а к о в. Теперь я вам скажу: вы дурак.