Л и д а. Если раньше вы не получите десять лет.
П а х о м о в. Возможно. Я думал про это. Я не самый храбрый человек, Лидия Евгеньевна, но слишком ставки высокие!
Л и д а. А не боитесь, что я предам вас?
П а х о м о в (некоторое время, словно раздумывая, смотрит на нее). Нет. Я почему-то совершенно уверен в вас.
Л и д а. Делайте что хотите.
П а х о м о в (берет рюкзак и, подержав, бросает за барьер). Я сейчас вернусь. (Перемахнув барьер, исчезает.)
В глубине показывается Ч е л о з н о в.
Ч е л о з н о в. Через три минуты за мной приедут. Поедем?
Л и д а. Ровно через три?
Ч е л о з н о в. Ты можешь сомневаться во мне, но не в моих сотрудниках. Это люди экстракласса. Поедем, Лида? А?
Л и д а. Не унижайся. Не такой ты человек. Уезжай. Я ничего не забуду. Не прощу. Больше не приезжай. Никогда.
Свет гаснет и возвращается. Наступила осень. На веранде все то же. На ступеньках сидит С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Она в строгом, темном платье, на плечах небольшой платок. Звучит магнитофон на пустом столике сбоку. Входит Ч е р в о н и щ е н к о.
Ч е р в о н и щ е н к о. Хороший день, прекрасная свадьба. Скромная, достойная, без глупых и пьяных песен. И весело и чуть грустно. Так, верно, и должен выглядеть такой день…
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Через час уедут, чемоданы собраны. За десять дней, пока их не будет, мы все приготовим в квартире Василия Гаврилыча, вернутся на готовое.
Ч е р в о н и щ е н к о. Не печальтесь.
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Устала я. И хорошо, что они опять спор затеяли, посижу спокойно. Садитесь рядом.
Ч е р в о н и щ е н к о. Хорошая свадьба, тихая, человеческая. Как вы это умеете! Одно плохо — перекормили.
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Еще гуся дадим. Не едали такого.
Ч е р в о н и щ е н к о. Вы точно подросток… Девочка.
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а (предостерегающе). Иван Степаныч!
Ч е р в о н и щ е н к о (улыбаясь). Мне пятьдесят три, я средний человек. Средний. Ну, бывший боевой офицер, так полстраны таких. Ну, бывший главный агроном, таких тысячи, сотни тысяч. И вдруг стал празднично жить. На прежнее не жалуюсь, работал, уже счастье. Но так наполненно, интересно жил только в молодости. Сплю эти месяцы четыре часа, пять. Хватает! Вы мне силы дали. Смотрю на вас и чувствую, будто вы действительно незащищенный ребенок.
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Молчите, Иван Степаныч. (Опустив голову, сильно натягивает платок на плечах.) Муж любил меня, но стеснялся таких слов, и я стеснялась. Вы человек из другой стихии. Думаете, наверно, у меня любовники были. Не поверите, если скажу, поклявшись здоровьем Коли, никогда прежде не подумала об этом… (Встает.) Верите?
Ч е р в о н и щ е н к о. Верю.
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Нет на свете биографии проще моей. Приехала на практику по беспозвоночным, влюбилась по уши. И сразу перешла на заочный. А дальше только работа. Не знала, что может существовать другое счастье… Я часто думала: кто он был больше, мой прекрасный, удивительный муж? Зоолог средний. Мне он много дал в зоологии, но я обогнала его. Эколог начинающий, хотел разобраться, времени не было… Был просто администратор. В каком-то высшем смысле профессиональный и образованный. И был максималист. Ставил надолбы, рыл глубокие рвы, никого не пускал. Это не для нас, говорил, для будущих поколений, и у него это не звучало фальшиво. Заповедник называл государством природы и хотел сохранить государство в чистоте. Он был отцом Коли, но был и моим отцом. Вам не понять этого. И сейчас мы, ну, все мы… Возможно, мы слишком требовательны к людям и несправедливы, наверно, но это оттого, что знали жизнь при нем. (Молчит.) Лида летом сказала вдруг, что я изменилась сильно. Угадала! Я стала много думать о вас. (Улыбается, глядя себе на руки.) Лида вас невзлюбила из-за этого, имейте в виду, она опасный враг. (Улыбается молча.) Может быть даже, я тогда слишком много думала о вас.
Ч е р в о н и щ е н к о. Ане боитесь так говорить?
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а (просто, доверчиво). Я почти никогда не вру, Иван Степаныч. Мне кажется, если я что-то сделаю, все узнают в ту же минуту… Я вам сейчас говорю правду, и не стесняюсь. В домике на озерах я рассердилась. Во время нашей поездки вы стали нервным почему-то, как будто переменились. Я рассердилась, хотя сама же немало позволила вам… Но вот мы вернулись, и я пожалела. Пожалела, что ничего не случилось.