Л и д а. Хорошо, что хоть слова помним.
К а т я. Да, Лида.
Л и д а. Ищем следы развития природы, а находим всюду следы развития цивилизации.
К а т я. Да, Лида. И все же мы немножко снобы. И ты, и мама, и я. Как я плакала год назад! Нас оскорбило всех это слово д и ч е р а з в е д е н и е. Нам сказали: в стране зарегистрировано два миллиона охотников, в Америке — пятнадцать. Надо научиться разводить дичь и выпускать в леса. Нас оскорбляла сама цель: удовлетворение охотничьих инстинктов. Стыдно это в заповеднике, кощунственно, согласна! Но что-то же надо делать! Хоть что-то! Ну, хоть что-то, Лидуша! Ты молчишь, улыбаешься, ты человек крайностей. На Ближнем Востоке, все время пишут, война, так вот ты такая же, как там, экстремистка.
К о р о в и н. Сколько, говорите, охотников в Америке?
К а т я. Пятнадцать миллионов. У нас два.
К о р о в и н. Слава богу, по охотникам мы отстали!
Л и д а. Что примолкли, Владимир Михайлович?
П а х о м о в. Как и ваш отец, я в принципе высоко ценю университетское образование. Бесспорно, образование есть инструмент, но это и нечто большее. Чувствую, опять говорю книжно… Когда в самой постановке образования нет прямого утилитаризма, когда знание становится духовной потребностью, вот тогда и возникают широкие взгляды на явления, забота об устройстве общества, о спасении природы и так далее…
Неся поднос с напитками, идет Т а т ь я н а Я к о в л е в н а.
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Что вы? Не по силам вам это!
Т а т ь я н а Я к о в л е в н а. Мне еще такое по силам, дети! Еще так пригожусь! Времечко не за горами. И года не пройдет, как пригожусь. Без ошибки говорю!
Смех негромкий проносится и умолкает.
Чего не танцуете? Не поете? Какая же свадьба! Разговоры одни. Скоро уедут молодые. (Светлане Николаевне.) Танцуй, сватья! (На Червонищенко.) С ним вот иди! Чего зарделась? Симпатизирует, с ним и иди! Чего стесняться?
Светлана Николаевна лишь улыбается безмолвно.
Танцуй, сватья, дело твое молодое!
К а т я (тихо). Татьяна Яковлевна, я плясать мастерица.
Вдруг появляется Ч е л о з н о в. В руках самовар.
Ч е л о з н о в. Общий привет! Извините, без приглашения.
К а т я. Что ты, Боря! Что ты! Спасибо. Мы никого не звали. Спасибо тебе. Самовар-то зачем?
Т а т ь я н а Я к о в л е в н а. Самовары не в моде нынче.
К а т я. Спасибо, Боренька. Такой дорогой подарок!
Ч е л о з н о в (с легкой торжественностью). Милая Екатерина Евгеньевна, в тебе говорят сейчас какие-то далекие, дедовские ассоциации. Во-первых, самовар не серебряный, хотя и со знаком качества. Во-вторых, из нержавейки и стоит недорого. В-третьих, это всего лишь электрочайник большого размера. Сердечно поздравляю молодых.
Л и д а. Ничего не будет в-пятых, шестых, в-четвертых?
Ч е л о з н о в (чуть улыбнувшись). В-четвертых, любезная Катенька, я прибыл в форме, ибо в форме кажусь тебе помоложе… Все-таки сорок два уже! Юные девушки на улицах, мне кажется, уже не отличают меня от деда-мороза… И в-пятых, не обессудь, невеста, я привез тебе одного заброшенного человека.
К а т я (еще не веря). Коля!
Вбегает К о л я. Целует мать. Идет к Кате, и та со слезами обхватывает его за шею. Смех.
К о л я. Почему печальная такая?
К а т я. Не печальная, оставь. Сейчас вас накормим.
Л и д а. Спасибо, подполковник. Узнаю хватку! Налить рюмочку?
Ч е л о з н о в. Увы! За рулем я сегодня. Служба.
К о р о в и н. Здравствуйте, товарищ сыщик.
Ч е л о з н о в. Обожаю это слово. Забытое, но истинное.
Л и д а. Сыщик он, сыщик, только опоздал сильно!
Ч е л о з н о в. Мы гнали. Коля руля попробовал.
К о л я. Шли сто тридцать! Сто двадцать!
Ч е л о з н о в. Сколько раз за прошедшие годы у меня перед глазами эти места! Сколько времени прошло, а будто не прекращались мои поездки сюда. Святое место совсем не изменилось, и через сто лет здесь будет тот же покой! А что такое, товарищи, в прошлый раз у дороги лошадь дохлая, а сейчас краны? Что строите?
Л и д а. Жилье, гараж, мастерские…
Ч е л о з н о в. Что мы по радио слышали, Николай?