Л и д а. Прощаются. Посошок пьют. Ненавижу! (Встает, ходит.) Иван Степаныч, зачем удобрения привезли?
Ч е р в о н и щ е н к о (с усмешкой). Видали уж! (Горько.) Вчера хотел объяснить, не успел. На балансовой комиссии в министерстве меня били за низкую урожайность полей, о заповедности не вспомнили! Плевать им! Я эти ядохимикаты, Сергей, весной к вам назад отошлю.
К о р о в и н. Не отошлешь. Это приказ.
Ч е р в о н и щ е н к о. Отошлю.
К о р о в и н (дружески, тихо). Порядок налаживается, но не все сразу. Удобрения надо стерпеть. Стерпи. (Лиде, с досадой.) Вот не было бы у вас пашни и не было б! Я бы вас спиной заслонил. Вы того кляните, кто распахал эту пашню!
Л и д а. А того уж нет, Сергей Викентьевич!
К о р о в и н. Вот так всегда и бывает!
Из дому выходит П а х о м о в.
П а х о м о в. Я домой. До свидания. (Уходит быстро.)
Молчание. Коровин курит.
Л и д а. Вы кто по профессии, Сергей Викентьевич?
К о р о в и н. Когда меня спрашивают, кто я, мне все чаще хочется ответить: старик я, дорогие мои, старичок уже. А что, Лидуша? Экономист я по образованию.
Л и д а. На международной конференции ботаников один доктор из Нидерландов сказал: самая большая мечта его, чтобы премьер-министром когда-нибудь стал ботаник.
К о р о в и н. То же самое, уверяю вас, пожелают юристы, санитарные врачи, и даже матери-одиночки. У каждого своя правда. Император Японии, кстати, биолог.
Л и д а. У него власти нет. (Молчит.) Иногда думаю, что все это от непросвещенности, от беззаботности. От какой-то жуткой полуграмотности всех этих юристов, санитарных врачей и матерей-одиночек. Мне плакать хочется. Если весной в эту землю положат химические удобрения… Не знаю. Ведь мы Ноев ковчег! Можно это понять? Мы же самый настоящий последний на земле Ноев ковчег! Кто побережет нас?
К о р о в и н. Не знаю, родная. Некомпетентен. Мы, Лидуша, министерство хозяйственное, сельское. Это хорошо я знаю. Республика небольшая, план большой. Как умеем, руководим вами. Деньги даем. И немалые. Но мы хозяйство. Сельское.
Ч е р в о н и щ е н к о. Так неужели за счет нашей небольшой пашенки, Серега, республику накормить собираетесь?
К о р о в и н. Неосторожно говоришь, Ваня. Тема эта тоненькая-тоненькая. Нынче урожай дивный всюду, а в прошлом году? Да и немало — пятьсот гектаров! Ты что же хочешь? Чтобы министерство само по собственной инициативе ликвидировало отменную пашню? Кто решится? Кто?! То, что создано, пусть и не умно, то уже создано. Создать всегда легче, чем ликвидировать. Создал — молодец! Старался, значит. А ликвидировал почему? Тут и начинается ответственность. Не объяснишь!
Входят К а т я, С в е т л а н а Н и к о л а е в н а, Т а т ь я н а Я к о в л е в н а. М о р я г и н, К о л я и Ч е л о з н о в несут вещи к машине.
Т а т ь я н а Я к о в л е в н а. Ну, с богом! С богом! Быстрее!
Л и д а. Я не пойду. Ненавижу прощания.
Катя порывисто целует ее.
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Идем! (Уходит с Катей.)
Уходит Т а т ь я н а Я к о в л е в н а. Вернулся Ч е л о з н о в.
Л и д а. Ты знал, что Коля факультет переменил?
Ч е л о з н о в. Да. Хочет работать в промышленности.
Л и д а. Света расстроилась. Все как-то у нас рассыпается постепенно… Катя, когда узнает, сильно расстроится. Света пока молчать велела. Катя любит семью. Ей трудно будет примириться с мыслью, что Коля уже в сущности стал городским жителем. Ты надолго к нам, Боря?
Ч е л о з н о в. Сейчас уеду. Времени совсем нет. (Улыбается.) Хотелось тебя увидеть. Извини, что, так сказать, нарушил запрет… Я люблю тебя! Что поделаешь! Люблю. Не могу забыть.
Л и д а (молчит. Негромко). Пойдем!
Ч е л о з н о в. Куда, Лида?
Л и д а. Идем! Кое-что соберу… (Идет в дом.)
Челознов уходит за ней. Возвращаются С в е т л а н а Н и к о л а е в н а, К о р о в и н и Ч е р в о н и щ е н к о.
С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Я что-то почувствовала еще летом… У него вдруг появилось острое желание иметь машину. Я говорю: зачем? Ездить буду к вам, говорит. Нашел какие-то камни и был уверен, что медный колчедан… Оказалось, обычные камни. Меня поразило, как огорчился, что не получит вознаграждения и не купит машину. Коля привязан к нам и, конечно, уже тогда думал, как станет навещать. Послушаем сейчас музыку, посидим, чаю попьем. (Включает магнитофон.) Можно пулечку расписать. Лида прекрасно играет. Раньше тут жили хорошие преферансисты, все постепенно после смерти мужа разъехались. Давайте, в самом деле, сядем за карты!