В о л о д я. Она молчаливая, но умная.
Ш е с т е р н и к о в. Я знаю, что тебе нравится твоя жена.
В о л о д я. Она любит простую жизнь. Мне это нравится.
Н е л я. Сейчас многие молодые любят простую жизнь. Для вас важна эта странная телеграмма?
Ш е с т е р н и к о в. Не знаю уже. Сплошные сюрпризы. Я плохо сплю последнее время. Возможно, на меня действует источник.
Н е л я. На расстоянии?
Ш е с т е р н и к о в. Я этого не исключаю.
Они переглядываются и встают.
Н е л я. Мы пойдем. До свидания.
Ш е с т е р н и к о в. До свидания. Спасибо.
В о л о д я и Н е л я уходят.
Небо было таким же чистым до рассвета, но потом южный ветер погнал тепло. Я так и не ложился в ту ночь, сидел работал. В то же утро домой возвратился Павел и подрался.
С криком: «Сыночек! Сыночек приехал!» — Елена Никаноровна бросается вниз. В кухню входит П а в е л, обнимает мать.
Павел привез матери одеколон, а Савелию ножик. При виде подарков она расплакалась, сказала, что жить будет долго.
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Я теперь долго буду жить, Паша. Буду белье стирать, капусту посолю, грибы. По вечерам — с соседями в лото играть. Как все станем жить, хорошо.
Елена Никаноровна и Павел сели. Смотрят друг на друга.
Ш е с т е р н и к о в. За стеной, они слышали, громко плакала Оксана. Мать велела Павлу молчать, не слушать, не вмешиваться.
Павел встал вдруг. И Елена Никаноровна встала быстро.
П а в е л. Слышишь?
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Не наше дело, Павлик.
П а в е л. Тебе нравилось, мама, когда тебя били?
Она молчит, окаменев, отвернувшись. Павел слушает.
Ш е с т е р н и к о в. Сперва Кеха уложил Павла на землю. Потом Павел положил Кеху. Кеха отдохнул, встал, ударил головой в лицо и ногой в пах, и снова Павел растянулся надолго.
На берег выходит К е х а. За ним — плачущая О к с а н а.
К е х а (Елене Никаноровне). Ваш сын еще щенок и собака.
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Уйди, Павел.
П а в е л уходит.
О к с а н а (плача). Сволочь он! Сволочь!
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Он же тебя защищал.
О к с а н а (рыдая). Сволочь он! Сволочь!
К е х а. Я так скажу: чужая жизнь есть тайна. (Уходит.)
Е л е н а Н и к а н о р о в н а (помедлив. Строго). Позови мужа.
О к с а н а ушла. К е х а вернулся. Ждет, расставив ноги.
Прости нас, Иннокентий. Прости, пожалуйста.
К е х а. Исключительно ради вас прощу, Елена Никаноровна.
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Спасибо тебе. (Уходит.)
Он спокойно, недолго смотрит ей вслед и уходит.
Ш е с т е р н и к о в (встает с табурета, заканчивая). События по тихим меркам Давши следовали в эти дни слишком быстро. Через день после драки состоялся семейный праздник, и Павел от нас уехал. Затем во второй декаде октября у нее начались сильные головокружения и длились до Ноябрьских праздников. Снова ежедневно посещала источник. Затем наступили недолгая тишина, строительство фундамента для движка и начало любви. При этом, что бы там ни говорили давшинцы, свидетельствую без удивления: отношения Савелия и его жены в эти дни достигли самого высокого пика нежности и привязанности за всю их историю. (Помолчав, опустив голову, пересекает площадку и исчезает в наступающей тьме.)
Трубы неторопливо поют отбой, и где-то громко, задиристо начинает праздник баян. Что-то из «Кармен». Освещается кухня. Стол уставлен закусками. Пьяненький, истомившийся ожиданием Ч у п и к о в ходит вокруг, обнюхивает еду. Е л е н а Н и к а н о р о в н а приносит тарелки, полотенцем отгоняет Чупикова от стола.
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Успел уже! (Уходит в глубину.)
Входит веселый С а в е л и й.
Ч у п и к о в. Это оскорбление, когда запаздывают!
С а в е л и й. Потерпи, Петро. Он кто? Директор. Не стыдно обождать. (Кричит.) Ты помнишь, Лёля, как я на тебе женился?!
Е л е н а Н и к а н о р о в н а (возвращается с тарелками). Помню я, чего мне не помнить. (Расставляет тарелки.)
С а в е л и й. Ты не переутомляйся. Еще рано переутомляться. Потеха, Петро! Просто потеха, как я на Лёле женился!