С а в е л и й. Так теплее, Лёля.
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Вставал сейчас? Пил? Или привиделось?
С а в е л и й (смеется). Ага! Вода из ковшика вкусная-вкусная!
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Почему же не разбудил? Не позвал?
С а в е л и й. А я вижу — спишь. Я и прошмыгнул мимо.
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Вот ты какой!
С а в е л и й (смеется). Вода сладкая-сладкая из ковшика!
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Я так рада, Савелий. Очень хорошо, если вставал и пил, значит, источник помогает. Я тебе знаешь что хотела сказать…
С а в е л и й. Чо, Лёля?
Она делает шаг к нему, вглядывается в лицо.
(С беспокойством.) Чо, Лёля, хотела сказать?
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Помнишь, спрашивал… Про этого мужика из МТС. Так вот, Савелий, было у меня с тем кузнецом, все было! Я еще не знала, как с тобой станем жить дальше. У меня свой закон был, я никому не верила. Хотела брать, что можно. Меня обманывали, и я хотела обманывать. А с тобой уж так не могла. С тобой так нельзя, Савелий.
Он смеется. Заливается хохотом.
Что ты смеешься, как глупый?
С а в е л и й (бьет себя по колену). Ну, Лёля, и я признаюсь. (Смеется.) Признаюсь, и все!
Е л е н а Н и к а н о р о в н а (пугаясь). Про чо признаться хочешь?
С а в е л и й. Помнишь, гости пировали? Ну, когда директор у нас гостевал? Я стихи прочел. Директор говорит: чьи же стихи это? А я говорю, мои вроде. Соврал, Лёля! Как бессовестный соврал! Я те стихи в солдатской самодеятельности выучил.
Она покачивает головой недоверчиво. Он встает, аккуратно оправляет гимнастерку и молодцеватым шагом уходит в глубину.
Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Куда собрался, беспутный? Куда опять?
Он оборачивается, помахивает рукой, улыбается. Шаг легкий, строевой. И прежде чем исчезнуть, еще оборачивается, на ходу приветливо машет ей. Оркестр тихо-тихо играет военный марш. Дом заполняют молчаливые давшинцы. Среди них Ш е с т е р н и к о в и П а в е л. Стоят, сняв головные уборы. Е л е н а Н и к а н о р о в н а идет вперед, садится на валун. Давшинцы смотрят на нее издали. Шестерников, не отделяясь от остальных, заканчивает воспоминание.
Ш е с т е р н и к о в. В белом морозном воздухе друг против друга светили два солнца весь день, до захода. Солнца были огромные, красные, как кровь, чуть подернутые дымкой снежной холодной пыли. Она его хоронила сама. Никого близко не подпустила. Все шли на расстоянии и говорили, что просто дурь. Она везла санки не торопясь. Положила сверху ружье, патронташ и кречета. Он кречета любил; Кто-то давно ей сказал, что по эвенкийскому обычаю будто бы все необходимые вещи нужно класть в дорогу. А что еще она могла ему дать? Спокойно везла санки и думала, что уедет к Павлу, устроится где-нибудь уборщицей или продавщицей. Возле источника остановилась, вбежала в избушку. В пригоршне вынесла воды, обрызгала его и повезла к горе, в лес. Красные солнца так и висели над Давшой, и отличить их друг от друга было нельзя. Подобное природное явление случается по Сибири в морозные дни. Отражение происходит в кристалликах льда, взвешенных в атмосфере.
Оркестр громко играет военный марш. В зале зажигается свет.
1984
«ПРОФЕССИЯ» АЙЗЕКА АЗИМОВА
Фантастическая история в двух частях
Не так давно Ленинградский государственный театр юных зрителей предложил сделать пьесу по повести американского фантаста Айзека Азимова «Профессия». Работа была крайне увлекательной, но чистое переложение повести в пьесу, как это иногда делается, оказалось невозможным. Поиск сценического действия сначала побудил меня перестроить фабулу и поискать кое-какие научно-фантастические идеи в других книгах Азимова, а затем история стала развиваться сама по себе, и тогда пришлось написать больше половины совершенно новых героев: Марию, Служителя, мисс Тайт, Балаяна, Грегори, Лилиан, Консула и т. д.
Д ж о р д ж П л е й т о н.
К а р л о А н т о н е л л и.
С л у ж и т е л ь.
Г р е г о р и.
М а р и я.
Х а л и О м а н и.
М и с с Т а й т.
О в а н е с Б а л а я н.
Л и л и а н.