Д ж о р д ж (в голосе слезы). Не буду жить у вас! Подохну лучше. Что вам нужно? Тоже деньги? Я иду домой. Объявлю в газетах, там разберутся, как тут дают образование!
Антонелли дает знак. Входят с л у ж и т е л и - с а н и т а р ы, подходят к Джорджу, берут за руки, делают укол, опускают его в кресло и исчезают. Мария неподалеку. Смотрит на Джорджа.
М а р и я. Что вы с ним сделали?
А н т о н е л л и. Уснул. Не твое дело. (Собирает бумаги.) Для него лучше перенести весь перелет во сне.
М а р и я (опускается на колени, смотрит на Джорджа). Такой умный, такой смелый! По-моему, вы кретин, сэр. По-моему, вы ошиблись, а не доктор Грегори. Такой умный парень!
Все тьма скрывает. Освещается библиотека. Входит Х а л и. Сдержанный, мягкий, доброжелательный. Улыбается, обернувшись, делает призывные знаки.
Х а л и. Входи! Входи!
Входит Д ж о р д ж. Оглядывается удивленно.
Д ж о р д ж. Как тихо!
Хали улыбается тепло.
Никогда не видал столько книг. Дворец! Почему тихо так?
Хали улыбается, пожимает плечами.
Книг, наверно, миллионов пять?
Х а л и. Что-то около этого. Общая длина стеллажей больше десяти километров.
Джордж оглядывается, потрясенный.
Это все твое, Джордж. Бери любую.
Джордж оглядывается. Он заинтересован.
Астрономия, экзобиология, экономика, история. Есть и теология, хиромантия, черная магия.
Д ж о р д ж. Это же невозможно прочесть.
Х а л и. Естественно. Но если понадобится справка, то можешь получить по любому вопросу. Самая большая библиотека!
Д ж о р д ж. В мире?
Х а л и. Среди приютов.
Д ж о р д ж. Сколько всего приютов, Хали?
Х а л и. Сто. Чему ты улыбаешься?
Д ж о р д ж. Да как-то легче дышится, когда знаешь, что не один. (Задумывается.) Тут можно сесть?
Х а л и. Разумеется. Ты останешься? Мне пора заниматься.
Д ж о р д ж. Побудь немного. (Садится на старинный стул с высокой резной спинкой.) Я еще чего-то боюсь.
Х а л и. Это, Джордж, остатки болезни. У тебя было что-то похожее на клаустрофобию.
Д ж о р д ж. Я не знаю, что такое клаустрофобия, Хали.
Х а л и. Боязнь замкнутого пространства. Я не специалист, но мне кажется, клаустрофобия сродни ощущению неволи.
Джордж внимательно слушает.
Тебя сбило с панталыку именно ощущение неволи, ты от этого заболел, но видишь, приют огромен, и в пределах его ты полностью свободен. Пять тысяч акров. Парк, плавательный бассейн, не буду перечислять, сам увидишь. Концертный зал, любые приборы — все, что заблагорассудится. Если захочешь, скажем, заняться верховой ездой, и это можно устроить.
На последних словах торопливо входит А н т о н е л л и.
А н т о н е л л и. Не помешаю, молодые люди?
Х а л и. Нет, сэр, у нас первая экскурсия, так сказать.
Антонелли взбирается по стремянке, стоящей вдали. Хали садится возле умиротворенного Джорджа.
Д ж о р д ж (с улыбкой). Богато живете.
Х а л и. Справедливая компенсация. Если человек лишен возможности жить, как большинство, лишение должно возмещаться. И возмещается это не только комфортом, но и многогранной свободой выбора, какую имеют немногие.
Д ж о р д ж (помолчав). Я думаю, Хали, зачем мне все это?
Х а л и. На этот вопрос, Джордж, если сам себе не ответишь, никто не ответит. Главное, ты уже совершенно здоров!
Д ж о р д ж. Да, понимаю. Надоело болеть. Ничего не видел, не слышал, ничего не хотелось. Два месяца. Жил как в оболочке. Ты прав, нужно найти себя. Начну читать книги. Рад, что меня поселили в твою комнату. И хорошо, что ты не новичок, Хали. Ты уже сколько здесь?
Х а л и. Десять лет.
Джордж встает, смотрит на него. Кажется, испуган.
(Встает с улыбкой.) Да, мне уже тридцать.
Д ж о р д ж. А кем ты хотел стать?
Х а л и. У меня в то время не было определенных планов. Меня вполне бы устроила профессия гидропониста.