Д ж о р д ж. Считал, удастся?
Х а л и. Я не был полностью уверен.
Д ж о р д ж. А не думал, что попадешь сюда?
Х а л и. Нет, но, как видишь, я все-таки здесь.
Д ж о р д ж. И всем доволен? Ничего другого не хочешь?
Х а л и. Иногда, Джордж, мне кажется, что я счастлив.
Д ж о р д ж (задумавшись). Иди, Хали. Посмотрю книги. (С улыбкой.) Заблудиться можно! (Оглядывается, уходит.)
Антонелли на стремянке вдали листает брошюру.
Х а л и. Я вам не нужен, сэр?
А н т о н е л л и. Что вы тут болтали о верховой езде?
Х а л и. Я считаю…
А н т о н е л л и. Можете считать что угодно, но существует финансовая смета.
Х а л и. Тем не менее, сэр…
А н т о н е л л и. А если он захочет ковер-самолет? Не нужно обещать лишнего. У вас уже были проколы в работе, не забывайте. В вашем сердце есть что-то дамское, Хали.
Х а л и (строго). В моем сердце есть много чего.
А н т о н е л л и. Я не хотел оскорбить вас. И понимаю ситуацию. Более того, все идет замечательно. Просто меня разозлила эта верховая езда. Вы знаете, сколько по нынешним временам стоит лошадь? И где мы возьмем фураж?
Х а л и. Сэр, если понадобится лошадь, то она будет. В крайнем случае поставлю вопрос на ученом совете. Мне кажется, я имею на это право.
Входит М а р и я, смотрит на стремянку. Х а л и уходит.
А н т о н е л л и. Что понадобилось тебе?
М а р и я. Стремянка.
А н т о н е л л и. Что за срочность? Видишь, я занят.
М а р и я. Вы там читаете, а мне на две минуты.
А н т о н е л л и. Успеешь.
М а р и я. Простите, сэр, у меня урок через пять минут. Я не успею взять книгу на ночь.
А н т о н е л л и. По-твоему, вежливо — заставлять пожилого человека по двадцать раз спускаться и подниматься?
М а р и я. Прошу прощения. Читайте на здоровье.
А н т о н е л л и. Стой! (Спускается.) Что читаешь на ночь?
М а р и я. Сочинения анархистов. (Переносит стремянку.)
А н т о н е л л и. Это еще зачем? Зачем анархисты?
М а р и я (поднимается). Я занимаюсь самообразованием.
А н т о н е л л и хмурится, уходит. Мария ищет книгу. Вдруг замечает кого-то вдали.
Эй! Ты откуда? Иди сюда. Но узнал?
Появляется удивленный Д ж о р д ж.
Д ж о р д ж. Я помню твое лицо.
М а р и я. А я твое забыть не могу!
Д ж о р д ж (крайне заинтересованный). Где я тебя видел?
М а р и я. Вспомни. Где пропадал столько времени?
Д ж о р д ж. Нигде.
М а р и я. Очень мило. А все же? Почему не было видно?
Д ж о р д ж. Болел.
М а р и я (смеется от радости, спускается, смотрит на него). Никак не вспомнишь? День образования вспомни!
Д ж о р д ж (с неуверенной улыбкой). Вспомнил. Ты кто?
М а р и я. Такая же, как ты. Слава богу, нашла тебя!
Д ж о р д ж. Ты странная девчонка!
М а р и я. Я хитрить не люблю. Но умею. (Смеется.) Как ты относишься к девушкам? Была какая-нибудь на примете?
Он мотает головой.
Никогда? Ни одной?
Д ж о р д ж. Ни одной.
М а р и я. Слушай, уродство какое-то! А почему краснеешь?
Д ж о р д ж. Были случаи, когда меня это волновало.
М а р и я. Выходит, какая-то нравилась все-таки?
Д ж о р д ж. Вообще. Волновало, но старался не думать.
М а р и я. Почему?
Д ж о р д ж. Я знал, что когда получу профессию, смогу выбирать, какую захочу.
М а р и я. По-твоему, только захотеть стоит?
Д ж о р д ж. На любой олимпиаде полно девушек, ходят там… Я видел по телевизору. Даже присутствовал на одной в соседнем штате. На олимпиаде мясников. Все болели за нашего парня. Любой городок хочет иметь земляка в дальнем космосе. Кто откажется выйти за человека, которого направляют на какую-нибудь Новию? Посылают ведь парами, чтобы соблюсти равенство полов. Конечно, меня волновало это, но если победил — можешь любую выбирать, как султан в гареме.
М а р и я. Знаешь, ты просто чудовище! Собирался ходить и выбирать в этом стаде? Ты ненормальный.
Д ж о р д ж. Не называй меня ненормальным. Никогда.
Она чувствует его гнев, молчит.
Я не позволял себе думать об этом — и все! Последние годы я каждую минуту воровал для занятий. Даже родители не знали, что держу книги в тайнике, и только удивлялись, почему не высыпаюсь и хожу сонный.