М а р и я. Ты прав. Я эгоистка, Джорджи. Очень хочется, чтобы ты думал обо мне, но ты прав. Что творится в мире!
Д ж о р д ж. У меня ближе тебя никого нет.
Мари я. Понимаешь, если что-нибудь еще скажешь, ты понимаешь, что сейчас будет? Ты зверь! Уходи скорей.
Д ж о р д ж. Прощай.
М а р и я. Понимаешь, что прощаемся навсегда?
Д ж о р д ж. Да.
М а р и я. Не врешь! Не врешь! Молодец! Хоть когда-нибудь вернешься на землю?
Д ж о р д ж. Это маловероятно.
М а р и я. Молодец! Не врешь!
Д ж о р д ж. Может, к старости. Некоторым удается…
М а р и я. Честный человек! Прямой! Иди, времени уже нет. Стой! (Снимает с себя камушек на веревочке, надевает ему.) Это простой камушек с дыркой, но очень надежный амулет. Это «куриный бог». Не снимай! (Отворачивается, плачет.) Уходи! Сгинь! Ты еще будешь счастлив, а я уже никогда!
Джордж следит, как М а р и я уходит.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Рев, свист, крики, и время от времени, когда рев стихает, звучит маршеобразная музыка. В кресле, положив ноги на стол, сидит моложавый, поджарый К о н с у л. Входит С л у ж и т е л ь в элегантном сером костюме. Держит блокнот для записей и карандаш.
К о н с у л. Почему так беснуются на трибунах?
С л у ж и т е л ь. Закончилось соревнование астроботаников. Зрители, по сведениям полиции, заключали крупные денежные пари. Напоминаю, сэр: в течение ближайшего часа закончатся соревнования сварщиков, ветеринаров, энергетиков. Полиция сообщает, сэр: усилилась волна терроризма. Просят принять меры. Напоминаю также: в пять вы встречаете на космодроме Министра кадров.
К о н с у л. Хорошо. Через час я должен быть на завтраке в честь делегации планеты Бри. Приготовьте костюм.
С л у ж и т е л ь. Прием посетителей отменяется?
К о н с у л. Сколько там?
С л у ж и т е л ь. Как всегда, битком.
К о н с у л. Я смогу принять трех-четырех. Нет, двух. Истериков, пожалуйста, не впускайте, будьте внимательны. И плотно прикройте окна. Давайте отдохнем от этого рева.
С л у ж и т е л ь выходит, и становится тихо. На краю площадки появляется худенькая бледная Л и л и а н. Коротенькие шортики, кружевная блузка.
Л и л и а н. У меня скромная просьба, господин Консул.
Консул разглядывает ее. Лилиан внезапно достает из сумочки зеркало, вынимает из волос шпильки. Появляется Д ж о р д ж. Он в помятой, изодранной рубахе, напряжен.
Д ж о р д ж. Позвольте, сэр?
К о н с у л. Зачем спрашивать, если вошли?
Лилиан успела распустить волосы.
Почему, мисс, войдя сюда, вы решили изменить прическу?
Л и л и а н (с робкой улыбкой). Возможно, помните, в прошлом году здесь, на олимпиаде, всеобщее внимание привлек длинный Дик из Техаса? Нет, это было в позапрошлом году.
К о н с у л. Я не имел чести знать длинного Дика.
Л и л и а н (с той же улыбкой). Длинный Дик сказал, что самое красивое, что у меня есть, это волосы и ноги.
К о н с у л. Поэтому вы явились на прием в шортах?
Л и л и а н. Вы должны ясно видеть, что я представляю.
К о н с у л (сухо изучает обоих). Садитесь.
Лилиан и Джордж садятся вдали на стульях.
Я сам скажу то, что вы намерены сказать мне. Каждый желает улететь на Новию, однако, если нет основательных мотивов, лучше сразу же удалитесь. Начнем с вас, мисс. Назовите себя.
Л и л и а н. Зовите меня Ли.
К о н с у л. Как думаете, мог я вас где-нибудь видеть? Вы уже были у меня когда-то?
Не глядя на него, Лилиан кивает.
С вами все ясно, Ли. Назовите себя, молодой человек.
Д ж о р д ж. Джордж Плейтон. Я могу быть программистом.
Консул внимательно изучает его.
Л и л и а н. Почему со мной так сразу все ясно?
К о н с у л. Тысячи девушек посещают олимпиады в надежде выйти замуж за победителя. Вы, я понял, приезжаете третий раз.
Л и л и а н. Четвертый, сэр. Но я не какая-нибудь, я богата, у отца большая ферма, самая большая на Юге. Я единственная наследница. Сначала приехала с подружками, нас было семеро. Все с Юга, и все свою судьбу устроили, а я бедствую. Всю зиму провожу на ферме, все лето на олимпиадах, можно пожалеть?
К о н с у л. Подождите. Откуда, Джордж? Где живете?
Д ж о р д ж. Ниоткуда и нигде, сэр. (Встает.) В это трудно поверить, но любая другая расшифровка моего положения пойдет только во вред мне. Вот уже трое суток я боюсь погони, хотя, клянусь, никакого преступления не совершал.