Э п о в. Но хоть скажи — выпустят его?
Б е р г. Пока сидит.
Э п о в. А позвонил куда надо?
Б е р г. Облисполком, обком, облпрокуратура, — по всему кругу! Никуда не надо было звонить! Сам растрезвонил. (С невеселой иронией.) Вот читаю уголовные кодексы.
Э п о в. А…
Пауза.
Б е р г. Вот взял в нашем юридическом отделе. Уголовный. Уголовно-процессуальный. Разъяснения Верховного Суда. Сотни статей, жуткая литература.
Э п о в. Есть легкие статьи, до года. Есть до пяти, есть высшая мера. Об этом уже говорят даже в гастрономе.
Б е р г (поднял глаза). Что говорят?
Э п о в. Голоса разделились. Одни говорят — победит милиция, другие говорят — победит Берг.
Б е р г (обдумал сказанное). Иди, завтра проведем митинг.
Э п о в (дошел до дверей, и ему пришла здравая мысль). Они, понимаешь, молодые, чистые, у них своеобразные отношения, а нам, бывает, кажется черт-те что! (Обернулся к Бергу.) А девицу эту они допросили?
Б е р г. Пока нет, она у меня сидит.
Э п о в. Где? В шкафу?
Б е р г. Там, наверху сидит, в технической библиотеке. Все скверно, Эпов! Ночью, когда уезжал министр, я был у Бабашкина, сам видел. Девушка находилась у него, стояла бутылка, и был как раз определенный характер отношений.
Э п о в. А девицу расспросил?
Б е р г (хмуро). Что я ей, мать? Сестра? Я же мужчина! Готова была нагородить с три короба, а я ей сказал, утрите слезы и молчите! Мне шестьдесят скоро, но, ей-богу, было бы стыдно слушать такого рода подробности. Болтать языком и распускать слезы поздно. Если хочет ему добра, а она хочет ему добра, пусть пока сидит в технической библиотеке и молчит.
Постучав, вошел Р у к а в и ц ы н. Он в полной милицейской форме. Настроен решительно.
Р у к а в и ц ы н. Явился по вашему вызову.
Э п о в. Ну, мне, однако, пора. (Уходит.)
Берг прошелся. Молчание затягивается.
Р у к а в и ц ы н. Неправильно себя ведете, товарищ Берг!
Б е р г (холодно). Как сказали?
Р у к а в и ц ы н. Я сейчас беседовал с Бабашкиным, вы оторвали меня. Конечно, задержи я рядового работягу, вы бы шума не поднимали. Политически неправильно, товарищ Берг!
Б е р г. Значит, я себя неправильно веду. (Ровно.) Вы милиционер. Лейтенант. Я начальник строительства. Не самого крупного, но большого. Очень большого. Если перевести на табель о рангах, мне могли бы присвоить звание генерал-лейтенанта. Вы подумайте, какая разница! Лейтенант и генерал-лейтенант. (Прошелся.) Вы обещали мне, что задержите его на один час, прошло два. В чем дело?
Р у к а в и ц ы н. Говорить не желает, пижон. Сперва сказал «да», а после ни «да» ни «нет». Ничего, все расскажет.
Берг обернулся — и быстро, строго посмотрел.
Силою обстоятельств, товарищ Берг! Слухи распространяются мгновенно. Большинство молодежи его обожает, конечно, потому что он с ними запанибрата. Работники милиции, как всегда в таких случаях, выглядят извергами, а час назад сестра Тёмкиной подала официальную жалобу. Но если он вам необходим… (Подошел к телефону, поднял трубку.) Милицию! Ковалько? Отпусти главного инженера, держать не имеем права. Н е т, и з в и н я т ь с я н е н а д о. С к а ж и: п о к а с в о б о д н ы. (Положил трубку.) Ничего, на ход следствия уже повлиять не сможет. Потом дадут года три, научится себя вести!
Б е р г (тихо, убежденно). Вы должны прекратить дело.
Р у к а в и ц ы н. Нет, товарищ Берг, это невозможно. Факт этот имеет особое воспитательное значение.
Б е р г (прошелся). Садитесь. Мы должны поговорить по-хорошему. Вы молодой, как все в нашем городе, и все торопитесь, сперва делаете, потом думаете. Но мы должны поговорить по-хорошему.
Р у к а в и ц ы н (садится). Вы тонкий политик, товарищ Берг. Тонкий политик!
Б е р г (не слыша). Прошу посмотреть на эту вещь. (Подошел, отдернул ткань на стене.) Это Стакан в разрезе. Электрифицированная модель. Я нажимаю кнопку, вспыхивает верхнее перекрытие и на нем самые мощные дробилки. Сядьте сюда. Главное, чтобы вы поняли. Эту модель сделал для меня Бабашкин, я его не просил, но он сделал. Для него это пока вроде бы игра, но не совсем игра. Модель принадлежит мне, а Стакан принадлежит ему! Он вложил в него душу и ум. И все это вроде походя, как бы играючи, потому что талант. Он вложил в него пропасть усовершенствований, впервые в мире такое сооружение крепится тюбингами, то есть настоящим индустриальным способом. Мы выиграли миллионы!