– Чу! – прогрохотал из-за спины боевитых чужеземцев сержант. – Здесь, понимаешь, народ сражается, а эти два чурбана знай себе через частокол скачут!
– Это чтобы форму поддержать, – пробормотал Род. Он сидел, привалившись спиной к частоколу, и крепко жмурился. Не хотел видеть, что сотворила с его ногами и руками оборотница.
– Заткнись, сукин сын! – Торад толкнул его в плечо ногой. – Ты хоть понимаешь, что с тобой будет?
– Смутно.
– Лады, попрыгунчики! Когда натешитесь – подсобите парням у северной стены. Там какая-то свинья мордатая десяток кольев выломала, никак ее заколоть не могут. Мы пойдем к воротам. Видал пеньков тех? Нет? Ты глянь, как возможность будет. Ползают, что твои муравьи, и гадят, гадят…
Он увел свое молчаливое воинство.
Торад перевел дух и принялся за дело. За эту часть стены пока можно было не волноваться, неведомая сила выкосила целый кусок леса, так что там образовался островок относительной безопасности.
– Ладони! Быстро! – гаркнул воин.
Род протянул руки... и заорал так, что сорвал голос. Ему на ладони будто горсть раскаленных гвоздей высыпали.
– Поросячья задница! – Торад поднял с земли било и снова сунул его в руки Ловкачу, – держи, гаденыш, иначе прямо здесь зарежу!
– Да я бы и рад, но…
– Рот закрой. Ничего не знаю. Держи, или закончишь жизнь, воя на луну и нюхая под хвостами у приблудных псин.
Когда и третья попытка всучить чушку Роду не увенчалась успехом, Торад огрел парня по голове и, пока тот находился в беспамятстве, вложил било в ладони и крепко стянул руки ремнями.
Отдышавшись, встал, и едва не угодил в лапы кровососу. Как и прочие собратья, тот походил на утопленника, слишком долго пролежавшего в воде. И вонял соответственно. Стальной клинок быстро объяснил нежити, что лежать всяко лучше, чем ходить.
Пришлось Рода волочить за шиворот. Благо, земля была влажная, а паренек весил совсем немного.
Никакой лекарь Ловкачу теперь помочь не мог, но в деревне имелся кое-кто поэффективнее.
Дело принимало нешуточный оборот. Тварей было слишком много, а людей катастрофически не хватало. Фарс, командовавший обороной, сразу заявил, что все важные решения будет принимать сам, и важность тех самых решений так же определять ему. Поэтому Ахель и Такки лишь наблюдали за тем, как их план приближается к бездонной яме, в коей уже сгинули и в коей суждено еще сгинуть многим человеческим замыслам.
Стену проломили в семи или восьми местах, народу полегло предостаточно, и через проломы в деревню лезли все новые и новые чудища. Их было не столь много, чтобы рвать волосы на голове и начинать читать заупокойную, но достаточно, чтобы бойцы и охотники трудились в поте лица и постепенно выдыхались. Людей, способных не просто издохнуть, но постоять за себя, не хватало.
Вскоре Фарс велел отступать к дому старосты, и по дороге спалить пару хибар. Жар и свет ослабляли нечисть, так что группа наемников получила небольшое преимущество и сумела закрепиться возле избы травника. Охотники, немногочисленные выжившие мерзавцы из амбара и воины Фарса окружили дом, где им надлежало держаться до рассвета.
Положение было не из лучших, но каждое выигранное мгновение приближало защитников деревни к победе. Тем паче, что небо на востоке слабо зарозовело.
Норгрим тщательно осмотрел и обработал раны незадачливого паренька мазями, изготовленными Генком. Затем прочитал целебную молитву и напоил подранка освященным вином. Монах надеялся, что все еще способен на благословение. Род выпил вино жадно, залпом, и снова упал на подушку. Его корежило от судорог и спазмов.
– Он может сломать руки или растянуть мышцы, – покачал головой Норгрим.
– Переживет. – Торад обмахивался перчаткой. Не успел боец перевести дух после вылазки за частокол и спасения Рода, как на него посыпались указания от хозяйки. Трижды он выходил на улицу, чтобы помочь оборонявшимся, но особо не задерживался там – поток чудовищ ослаб. Пока нечисть довольствовалась трупами, и не спешила бросаться под сталь и огонь. – Холодное железо вытянет скверну и замедлит трансформацию... по крайней мере, у него есть шанс остаться человеком.
– Все против нас, – монах сделал глоток вина. Никакой святости не почувствовал, только резковатый кислый привкус.
– Где Esys'abeld?
– Послал за ней одного из охотников. Еще до того, как нашу оборону прорвали... За Соню я не переживаю. Девушка выжила в лесу и, к тому же, отнюдь не проста. В ней есть сила.
– И все-таки, – Торад тоже не отказался от чарки красного монастырского, – я бы мог сходить, поглядеть, здесь ли она. Все ж таки редкая пташка, будет жаль, если сгинет.