Охотник был найден, теперь оставался решающий штрих – отыскать вещицу, принадлежавшую оборотнице. Вариант был опасный, но верный. Следовало дождаться ночи.
Ясная погода продержалась недолго – к вечеру снова заморосило. Гвардейцы такому повороту дел явно не обрадовались, а их командиры и вовсе как с цепи сорвались – запретили подавать воинам хмельное, даже если те будут предлагать медяки. Капитан пообещал вешать деревенских ослушников и вожжами пороть гвардейцев.
– Что за человек, – бурчали местные, рассовывая по подполам и чуланам брагу, – собака злая, а не человек. Убудет с них, что ли? И нам хорошо, и им не скучно.
Чего дожидалась гвардия, Род понять не мог, поэтому попытался разговорить парочку служивых. Те от прямых ответов уклонялись, ссылаясь на ожидание непонятных приказов, а потом и вовсе посоветовали подобру катиться куда подальше.
– Неча тут шаландаться, прохвост! Знаем мы таких! Чуть отвернешься – и кошелька нет. Кстати, мой-то где… во, уже стащил! Куда собрался, гаденыш, выворачивай карманы.
Род без смущения подчинился.
– Можете забрать кусок бечевы и вот эту сухую корку. Они у вас в кошеле хранились, уважаемый гвардеец? – Ловкач добродушно улыбнулся.
– Песий хвост!
Древко просвистело в опасной близости от головы, и Род поспешно ретировался. Эта история его даже позабавила и обрадовала – он снова стал достаточно проворным, чтобы не собирать оплеухи. Значит, и шанс расправиться с малефиком выше.
В хорошем настроении он вернулся в амбар, где тут же был атакован музыкантом, перехватившим его на полдороге к очагу, над которым исходили соком кусочки мяса. Сунгерн настырно предлагал помощь. Род не стал отказываться, хотя понимал, что боец из того никудышный. Но лишние руки никогда не помешают, а сгинет дурак молодой… что поделать, такова судьба. Ловкач поднимет за него чарку в ближайшем трактире, если сам не подохнет в лесу.
– Я знал, что ты согласишься, – музыкант горделиво сложил руки на груди и вскинул голову.
– А я знал, что ты навяжешься.
– Ха! Не думай, я не обуза. Видел, что я ночью творил с вилами?
– А то! Поэтому и не отказываюсь от помощи такого лютого рубаки.
– Вот-вот! Я и говорю – не буду обузой!
– Заткнись, музыкант. Будь человеком. Пропусти к мясу… откуда, кстати, мясо?
Генк, возившийся до этого со склянками в углу, ответил:
– Выменял у охотников. Немного порошка от опрелостей – сущие пустяки за такого сочного тетерева.
Род взял две спицы, на которых румянилось мясо, и с упоением принялся есть. Расправившись с первой порцией, спросил:
– Как там старик?