Глава тринадцатая. Эти отношения надо прекращать или неожиданное предложение
Они разбрелись по работам. Добавив ещё по грязной тарелке к уже образовавшей куче. Михаил подвозил ее до развилки, она шла остановку пешком, а он сворачивал к себе в офис. Ирина настояла ей не хотелось, чтобы сотрудники занималась обсуждением, хватит того, что встречал с работы.
- Останусь у мамы. Все сроки вышли, не хочу дождаться вопросов. Заедешь, завтра после работы, – без объяснений, как всегда, поставила его в известность Ирина.
Ее слова звучали обидно, и тон не вызывал сомнений, она обижена. Он вспомнил, как она пришла замерзшая, обняла, прижалась к его телу, ни одного несовпадения, как только что отбитый кусочек стекла.
«Господи, старый импотент, как я дождался, пока она уснет, ума не приложу. Таки прорвало, а на что ты надеялся, что она вечно будет спать рядом и ничего не просит взамен. Знать бы, что ей нужно? А чего и всем бабам - секса, и это она пока не хочет детей, захочет, как миленькая. Гони ее на хрен из дома и из своей жизни - садист. Что же ты творишь? Всему свое время. Скажи, уезжаешь и финиш, обрывай, какая любовница тебе скоро семьдесят. Ей, ну пусть двадцать восемь, какая перспектива? Хочешь, чтобы сердце прямо во время секса остановилось, и ты придавил ее грудой костей. Или учи стихи, они ей нравятся. Только хрен ты ее на них отвлечешь. То как она ко мне прижалась, говорит само за себя. Надо подвязывать и к Светлане с сыном, и к внукам. Душной козел».
Вечером он перемыл посуду, подметать не стал. Наклоняться не хотелось. Душила обида на семью.
«По сути, я на них пропахал всю жизнь и что на старость, живу один, а они моей смерти дожидаются. Конечно Света моложе на семь лет, женщины вообще дольше живут».
Позвонил Василию. Василий был в курсе перемен в его жизни, стимуляторы он запретил.
- Чтобы они не писали в инструкции. Она исчезнет через месяц другой, а ты ляжешь со вторым инфарктом. Светки рядом нет, – честно предупредил его доктор.
- Сказал бы проще сдохну, – перешел на натурализм Михаил.
- Ну, я ничего такого не сказал, – растянул слова Василий.
Этот разговор случился перед второй попыткой. Но понятно, Михаил врача слушал не стал. Благо такие препараты продавались без рецепта. Осознав, что здоровье начало сдавать серьезно задумался. Ипохондриком он не был, но страх смерти в одиночестве, поселившийся однажды в душе, не отпускал.
***
Сегодня.
- Гастрит разыгрался и нервы ни к черту, - Михаил доложил о своем состоянии Василию.
- Тебе бы лечь ко мне в клинику недели на две. Скажи мадам, едешь в командировку и давай. Не запускай. От семьи вести есть? – плавно перевел он беседу.
- Ты мне что-то новое от гастрита предложи, на этом и порешим. От семьи, как всегда оптимизм, я им нужен? – ответил вопросом на вопрос Михаил.
- Слушай, я Анатолию в Евпаторию позвоню. Историю болезни на электронику брошу, сам назначения сделаю, он там кардиограмму снимет, подкорректирует эти свои грязи и прочую муру, в которою я не верю. А препараты я здесь назначу. Поезжайте с дамой недели на три или четыре. Толян ее в оборот возьмет, оплатишь там грязи, бассейны всякую лабуду, и сам подлечишься. Ей внеплановое развлечение, а тебе необходимо. Там по сути такая же клиника, только на море, – нашел решение проблемы Василий.
- Спасибо, подумаю, – прохладно воспринял предложение Михаил.
- Потом скажешь свое спасибо, я звоню. Примет по лучшему разряду, я врач мне лучше знать, что тебе нужно. Готовь деньги, – решил за него Василий.
Глава четырнадцатая. Неприятие реальности, в которой она живет
Глава четырнадцатая. Неприятие реальности, в которой она живет
Ирина шла домой пешком. Рассматривая прохожих. На улице холодно и темно. Она привыкла к автомобилю. После вчерашней ночи ей хотелось остаться одной. Но этого хотелось вчера. Сегодня она уже жалела, что он не встретил ее. Ирина четко уяснила, здоровья у него нет, его душат одни страхи, ее другие. Не озвучивала свои наблюдения. А зачем?
Навстречу шла пара. Беременная, пальто расстегнуто посредине, живот огромный, губы пухлые. Ирина отвернулась и подумала.
«Понятно, теперь я все время буду их встречать и отмечать».
Темно. Зима. Поговорить бы с кем.
«С кем? Что рассказывать, и с какого момента? Пожалеют, а за глаза позлорадствуют, неудачников не любят. А такое рассказывать просто позор. Связалась с этим старым импотентом, и держусь за него, какого беса? А он заочный диалог с семейкой ведет, укатит, а ты опять останешься со своими проблемами. Все они одинаковые молодые старые. Хотя нет – Михаил позаботился, и будет следить, внимательнее меня, у него семья. Я останусь как дура безмозглая, никто мне не нужен. Я сама себе не нужна».